Моя борьба. Книга четвертая. Юность

Я совершенно серьезно. Ну ладно. Продолжаем делать упражнения, которые начали на прошлом уроке. Страница тринадцать и дальше. Если надо будет, я помогу. В начале следующего урока разберем возникшие сложности. Хорошо?

Я подошел к окну и скрестил на груди руки. Откуда-то издалека до меня доносился голос Нильса Эрика – он вел у четвероклашек английский. Я вспомнил Стиана, его наглую улыбку, адресованные ему взгляды одноклассниц. Они восхищаются им, это я понял. Может, они даже мечтают о нем?

Да, наверняка.

От этой мысли меня кольнуло. Он же просто мелкий говнюк.

Я подошел к учительскому столу и посмотрел на Хеге: они с классом расположились в небольшом закутке, занятом под библиотеку, ученики расселись вокруг Хеге на подушках, а она что-то читала им вслух.

Поймав мой взгляд, она посмотрела на меня и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, сел за стол и заглянул в учебник, раздумывая, чем занять их на следующем уроке.

Когда я поднял голову, то встретился взглядом с Андреа.

– Помочь? – спросил я.

– Вот этот пример, – она ткнула пальцем в тетрадь, – я его неправильно решила?

Я склонился над тетрадью. Андреа сидела неподвижно, наблюдая, как мой палец ползет вниз по странице. Пахло чем-то яблочным. Я решил, что это, наверное, ее шампунь, и почувствовал, как грудь чуть сдавило. Ее дыхание, упавшие на лицо волосы, глаза из-под челки.

– Да не-ет, – протянул я, – тут, похоже, все верно, да?

– Правда? – она посмотрела на меня, и когда наши взгляды встретились, я выпрямился.

– Да, – сказал я, – давай, работай дальше!

Когда я после урока пришел в учительскую, там никого не было. И лишь усевшись, я заметил на кухне Туриль. Она намазывала бутерброд.

– У тебя «окно» было? – спросил я.

Она кивнула и, откусив бутерброд, выставила указательный палец, пока дожевывала.

– Да, – сказала она, – но я тут не прохлаждалась, а готовилась к следующим урокам.

– Ясненько. – Я взял со стола газету.

Листая газету, я краем глаза наблюдал за Туриль – как та подносит ко рту руку с бутербродом и расхаживает по кухоньке. Она наклонилась открыть холодильник. Я поднял голову. На Туриль были черные брюки в обтяжку. Я смотрел на обтянутые тканью икры и бедра, широкие, но не слишком, как раз наоборот, очень женственные в своих изгибах и полноте.