Моя борьба. Книга четвертая. Юность

Воровство я считал проявлением свободы, возможностью наплевать на всех и поступать, как хочется, а не как полагается. Это был бунт, акт неповиновения, одновременно приближающий меня к представлению о том, каким я должен быть. Я ворую, я принадлежу к тем, кто ворует.

Это мне всегда сходило с рук, и тем не менее сейчас, подкатывая тележку к маленькому островку, где сидела продавщица, я нервничал. Она смотрела на меня совершенно обычным взглядом, ко мне ниоткуда никто не подкрадывался, поэтому я выложил продукты на ленту, расплатился, сложил все в пакет и быстро, но без излишней торопливости вышел на улицу, где остановился и закурил, а через минуту следом появился и Нильс Эрик с двумя тяжелыми объемистыми пакетами.

Несколько километров мы проехали молча. Я по-прежнему злился на него за лекцию в магазине электроники. Меня бесило, когда другие, будь то мать, отец, брат, учитель или лучший друг, лезут в мои дела; меня это категорически не устраивало. Никто не имеет права указывать мне, как поступить.

Время от времени Нильс Эрик поглядывал на меня. Пейзаж за окном стал более плоским: низенькие деревья, вереск, мох, ручейки, неглубокие, совершенно черные озера, а вдалеке гряда высоких островерхих гор. В окрестностях Финнснеса мы заехали на заправку, в машине запахло бензином, и от этого меня стало слегка подташнивать.

Нильс Эрик снова посмотрел на меня:

– Не поставишь музыку? Там в бардачке кассеты.

Я открыл бардачок и выложил кассеты себе на колени.

Сэм Кук. Отис Реддинг. Джеймс Браун.

Принс. Марвин Гэй. UB40. Смоки Робинсон. Стиви Уандер. Теренс Трент Д’Арби.

– Ты соул любишь? – спросил я.

– Соул и фанк, – ответил он.

Я поставил то единственное, что слышал прежде – «Parade» Принса, и, откинувшись на сиденье, посмотрел на горы, покрытые внизу зеленым махровым ковром из кустарника и низеньких деревьев, а выше – мхом и вереском, тоже зеленым.

– А зачем ты сигареты украл? – спросил Нильс Эрик. – То есть это не мое дело, ты сам за себя отвечаешь, мне просто любопытно.

– Ты видел? – удивился я.

Он кивнул.

– Ведь деньги-то у тебя есть, – продолжал он, – ты же не из нужды их украл?

– Верно, – сказал я.

– Вдруг тебя поймали бы? Как бы это выглядело? В том смысле, что ты же учитель.

– А меня поймали?

– Нет.

– Нет? Тогда все это чистой воды домыслы, – сказал я.

– Ладно, не будем об этом, – проговорил он.

– Почему же, давай поговорим, – уперся я. – Давай, продолжай.

Он коротко хохотнул.