Лунная долина

Во всяком случае, он никогда бы не облапил девушку, как это позволяет себе Берт, да и многие другие парни. Она невольно остановила взгляд на могучих плечах своего кавалера.

– Почему вас зовут «Большой Билл»? – спросила она. – Вы ведь не такой уж высокий.

– Пожалуй, – согласился он. – Во мне росту только пять футов восемь и три четверти дюйма. Должно быть, из-за моего веса.

– На ринге его вес считается за сто восемьдесят фунтов, – вмешался Берт.

– Ну, хватит, – резко прервал приятеля Билл, и его глаза потемнели.

– Однако за тот вечер, когда ты сокрушил Слэшера из Фриско, ты получил двести долларов, – с гордостью заявил Берт.

– Сказал – хватит! Замолчи! Знаете, Саксон, ведь и вы не бог весть какая громадная, а? Как раз в точку: кругленькая и стройная. Держу пари, что я отгадаю ваш вес.

– Вряд ли. Многие старались, да ничего не вышло, – ответила Саксон; она не знала – радоваться, что он бросил бокс, или жалеть об этом.

– Только не я, – отвечал он, – я на этом собаку съел. Вот погодите. – Билл окинул ее критическим взглядом, и было ясно, что он не просто оценивает ее сложение, но и восхищается ею. – Подождите минутку!

Он перегнулся к ней и пощупал ее бицепс. Девушка почувствовала, что рука, сжавшая ее мышцы, – крепкая и честная рука. И она вздрогнула. В этом полумужчине-полумальчике было что-то обаятельное и влекущее. Если бы ей так сжал руку Берт или другой парень, она бы только рассердилась.

– Ваша одежда весит не больше семи фунтов, а отнять семь от… ну, скажем, от ста двадцати трех, – словом, ваш вес сто шестнадцать фунтов без одежды.

Мери воскликнула с упреком:

– Слушайте, Билл Робертc! О таких вещах не говорят, это не прилично.

Он посмотрел на нее с возрастающим недоумением.

– О каких вещах? – спросил он наконец.

– Ну вот опять! Бессовестный! Посмотрите, вы заставили Саксон покраснеть.

– Вовсе нет! – возразила Саксон с негодованием.

– А если вы, Мери, будете продолжать в том же духе, – проворчал Билл, – я, пожалуй, покраснею. Мне кажется, я знаю, что хорошо и что дурно! Дело не в том, какие слова мужчина говорит, а что он при этом думает. А я не думаю ни о чем дурном, и Саксон это знает. Ни у нее, ни у меня и в мыслях нет того, о чем думаете вы.

– Ой-ой! – воскликнула Мери.