Улыбайся, если больно

В следующую секунду я ощутила что-то жесткое и ледяное возле поясницы. А поняв, что это, не смогла сдержать всхлип.

– Правильно, плачь, – водя по моей спине острым ножом, приказал он. – Покажи мне, как сильно ты раскаиваешься.

«Он не будет меня насиловать», – вспомнила я слова Лейлы о том, что у Бигина серьезные проблемы с потенцией. Вместо этого он будет резать меня ножом.

Возле правой лопатки возникло странное жжение, потом что-то горячее полилось вбок, скользя по груди и впитываясь в разорванное платье, лежащее подо мной.

Страх окончательно сковал мое тело. Я тихо плакала, понимая, что ничего не могу сделать: ни убежать, ни дать отпор, в то время как этот психопат оставляет на моем теле длинные кровавые полосы.

Бигина, похоже, мой тихий плач приводил в экстаз: линий становилось больше, нажим на нож увеличился. Болела уже вся спина, кожу щипало, а подсыхающая кровь ощущалась неприятной коркой.

– Да-а, вот так, моя хорошая… Кричи, – злобно прошипел Бигин, с особым остервенением вонзая кончик куда-то в области поясницы.

Я невольно прогнулась, заорав, дернулась, пытаясь отползти. По-настоящему сильная и резкая боль отрезвила, включив наконец инстинкт самозащиты. В тот момент мне было плевать на все, к чему я стремилась – хотелось просто спрятаться от боли, уйти в безопасное место.

Бигин ухватил меня за бок, место, где уже находилось несколько порезов. Я взвизгнула, пытаясь подняться – связанные впереди руки были прижаты моим же собственным весом к кровати, а тучное тело Бигина, сидящего на моих ногах, не давало встать.

– Не смей дергаться, дрянь! – заорал он словно в припадке. – Грязная шлюха! Я очищу тебя, чего бы мне это не стоило!

«Боже, да он помешанный», – мелькнуло в голове. Порезы стали наноситься хаотичнее и сильнее, но, как только я покорно затихла, сила нажима ослабла.

Я нервно выдохнула, зажав зубами кончик простыни, что не орать от боли. Бигина моя покорность устраивала больше – теперь он водил ножом по коже почти любовно, не причиняя сильных увечий.

– Чувствуешь, как через муки твоя душа светлеет? – шептал он, громко дыша.

Если бы я могла обернуться, то почти наверняка увидела бы горящие от фанатизма глаза больного человека.

– Чувствуешь, как вся грязь выходит из тебя? Как боль помогает вспомнить, кто ты на самом деле? – вопрошал он.