Подвал для моего сердца

Например, стол-книжка, который, наверное, был почти у всех жителей страны – раньше мы торжественно вытаскивали его в центр комнаты перед Новым годом, окружали разномастными табуретками и стульями, часть которых была позаимствована у соседей, и ждали гостей. Приезжала целая куча родственников, кто-то наряжался в Деда Мороза, а остальные непременно вешали на шею мишуру вместо украшений…

– Тебе что, Виталик понравился? – вдруг выдал Мирон, буравя меня неприятным взглядом.

Я вздрогнула, вынырнув из воспоминаний, и едва не разлила чай.

– Мне?

– Ты головой случайно не ушиблась? – ядовито поинтересовался Мирон. – А то минуты две уже в стену таращишься с печальным видом. Ты ж про Виталика выспрашивала, значит, понравился. Или есть какой-то другой повод?

«Он не должен ничего знать про расследование», – испуганно подумала я. Не знаю, почему, но в груди разлилось стойкое ощущение, что кому-кому, а Мирону говорить про это точно не нужно.

– Э-э, ну… Он симпатичный молодой человек, – от растерянности я опустила глаза в пол и даже покраснела, потому что ранее мне никогда не приходилось говорить о своих чувствах с незнакомцами.

– У Виталика есть невеста. Да и не старовата ли ты для него? – прищурился Мирон.

Простите, что? Я тут же выпрямилась, гневно сверкнув глазами. Ему самому-то сколько лет? Я бы дала тридцать, максимум – тридцать три, но кто его знает… Грине вроде бы тридцать пять, или я что-то путаю?

– Мне двадцать семь, – с обидой сообщила я.

– Ну-ну, – противно хмыкнул Мирон.

Не удержавшись, я продолжила:

– Но в возраст поздний и бесплодный, на повороте наших лет, печален страсти мертвый след.

– Что? – нахмурился мужчина.

– Это продолжение известных строк из «Евгения Онегина», – пояснила я, радуясь в душе, что мне удалось поддеть собеседника. – Там говорилось о благотворных юношеских порывах, но вот что касается возраста «позднего и бесплодного» – увы.

Лицо Мирона скривилось, словно он увидел дохлую мышь.

– Ты еще и зануда.

– Я не зануда, – возмутилась я. – Классику должны все знать!

– И много тебе знание классики в жизни пригодилось? – ехидно спросил он, обводя рукой окружающее нас пространство и тем самым намекая на огромную разницу в нашем финансовом положении.

– Я на свою жизнь не жалуюсь, – парировала я. – И вообще… Это не ваше дело. А оскорблять кого-то, будучи его гостем – дурной тон.