Моя борьба. Книга вторая. Любовь

– Привет, – сказал я и заглянул девочке в глаза. Ни одна мышца ее лица не дрогнула.

– Заходите! – пригласил я и отступил на шаг.

– Можно мы коляску в квартиру закатим? – спросила Хелена.

– Конечно. Пройдет или открыть вторую створку двери?

Пока Хелена возилась с коляской, протискивая ее в дверь, Андерс в коридоре снимал с себя верхнюю одежду.

– А где сеньора? – сказал он, растирая руки.

– Отдыхает, – ответил я.

– Все в порядке?

– Да.

– Отлично! – сказал он. – Ну и холодрыга на улице!

Крепко вцепившись руками в перекладину коляски, к нам в коридор въехала юная девица.

Хелена поставила коляску на тормоз, вытащила девочку и, пока та замерла на полу, сняла с нее шапку и расстегнула молнию на красном комбинезоне. Под ним на ней было синее платье, белые колготы и белые туфли.

Из спальни вышла Линда с сияющим лицом. Она поцеловала Хелену, а потом они долго обнимались, глядя глаза в глаза.

– Какая ты красавица! – сказала Хелена. – Как тебе удается? Помню, когда я была на девятом месяце…

– Просто старое платье для беременных, – ответила Линда.

– Тебе очень идет. Красавица!

Линда довольно улыбнулась, потянулась вперед и чмокнула Андерса.

– Шикарный стол! – прокомментировала Хелена, входя в гостиную. – Вау!

Не зная, куда себя деть, я пошел на кухню, якобы что-то проверить, но на самом деле переждать, пока все войдет в берега. Но тут же снова позвонили в дверь.

– Ну? – сказал Гейр, когда я открыл ее. – Успел все отмыть?

– А чего это вы сегодня? Мы же на понедельник договаривались.

– Привет, Карл Уве, – сказала Кристина, целуя меня. – Вы в порядке?

– Еще в каком, – сказал я и отошел от двери, чтобы они могли раздеться.

Тут и Линда вышла с ними поздороваться. Еще несколько поцелуев, еще снятые пальто и ботинки, наконец, все заходят в гостиную, где несколько минут дочка Хелены и Андерса, ползком изучающая местность, служит спасительным объектом всеобщего внимания, но потом ситуация приходит в норму.

– Я гляжу, вы рьяные хранители рождественских традиций, – сказал Андерс, кивая на елку в углу.

– Отдали за нее восемьсот крон, – сказал я. – Так что будет стоять, пока в ней жизнь теплится. Мы денег на ветер не бросаем.

Андерс заржал.

– Господин директор начал шутить!

– Да я не переставал.