Сердце джаза

– Да, конечно, – отвечает он медсестре на вопрос о том, действительно ли Стеффи пришла увидеться с ним. – Я как раз думал о том, когда мисс Стеффи Эррера заглянет ко мне…

– Так на чем мы остановились? – спрашивает он, когда дверь закрывается.

Стеффи отвечает одним махом:

– «О, мой дорогой, в этом мире только ты, ты один существуешь для меня. Каждая твоя черта – это чудо в миниатюре, созданное богами. Я боготворю твою изящную гладкую шею, милые ямочки на коленях, золотистый пушок в твоих очаровательных подмышках.

О, я только и мечтаю о том, когда смогу обнять, поцеловать, приласкать тебя, о-о-о…»

Получилось не совсем так, как когда она разучивала песню дома. Теперь ее речитатив больше напоминает скороговорку.

Альвар смотрит на нее, будто бы переваривая все сказанное.

– Моя изящная гладкая шея, очевидно, была длиннее в те золотые времена.

Стеффи краснеет.

– Ну, м-м-м … – говорит она и вздыхает на манер Джулии.

Правда, вздохи Джулии всегда звучат так, будто исходят из глубины ее раздраженной души, а у Стеффи они демонстрируют смущение.

– Это из песни «Послание от Фрея», – поясняет она.

Альвар смеется.

– Милые ямочки…

Он садится на кровать, все еще смеясь, а его взгляд бродит по стене.

– Когда дело касается описания чуда любви, у Повела особо нечего позаимствовать.

Пока взгляд Альвара продолжает блуждать по стене, Стеффи какое-то время думает о радости любви. На самом деле она об этом почти ничего и не знает, за исключением того, что описывает Повел.

– Но об этом можно судить по – разному, – продолжает Альвар.

 – Одна печальная версия гласит, что Повел так и не испытал радости любви, а потому не смог описать ее как следует. Другая – что он, наоборот, был слишком хорошо знаком с этим чувством и из-за этого тоже не смог нормально все описать.

Альвар смотрит на Стеффи так, будто она понимает, что он имеет в виду. Взрослые обычно так не смотрят. Обычно приходится слушать их и делать заинтересованный вид, надеясь, что они скажут что-то стоящее.

Но, как всегда, ничего стоящего они не говорят.

– Повелу удалось сохранить секрет своей любви при себе. А мы можем лишь сидеть и гадать, что он чувствовал. Вероятно, он этого и добивался, – заканчивает свою мысль Альвар.

Стеффи садится в кресло. Где-то в глубине души проносится мысль, что она сейчас должна быть на уроке биологии. В комнате Альвара пахнет мылом и старым граммофоном. Этот запах притягивает.

– Я ничего не знаю о радости любви, – говорит она.