Долгая дорога домой

Долгая дорога домой

Сару Брайерли

Кинообложка

Когда Сару было пять лет, он поехал с братом в другой город и потерялся в поезде, который привез его в неизвестное место. Не зная ни фамилии своей семьи, ни откуда он родом, маленький мальчик несколько недель прожил на улицах Калькутты, пока не попал в сиротский приют. Его усыновила семья из Австралии, окружив заботой и любовью. Несмотря на то, что Сару был счастлив со своими новыми родителями, он не мог забыть лица матери и родных братьев и сестер. Мальчик часами разглядывал карту Индии на стене своей спальни, а затем и Google Earth, гадая, где же находится то место, где он жил.

Однажды он нашел то, что искал. И отправился в долгую дорогу домой, чтобы обнять свою мать.

Сару Брайерли

Долгая дорога домой

Посвящается Гудду

Пролог

Никого.

Об этом дне я мечтал двадцать пять лет. Я рос через полсвета отсюда в другой семье, под другим именем, не зная, увижу ли еще когда-нибудь мать, братьев и сестру. И вот стою здесь, у двери хлипкого дома в бедняцком районе пыльного городка в Центральной Индии – месте, где провел первые годы жизни, – и никого здесь нет.

Пусто.

Последний раз я стоял на этом месте, когда мне было пять.

Дверь со сломанными петлями намного ниже, чем мне представлялось в детстве, – теперь пришлось бы наклониться, чтобы пройти. Стучать незачем. Сквозь окна и щели в осыпающейся знакомой кирпичной кладке видна комнатушка, где ютилась наша семья, с потолком едва выше моего роста.

Этого я больше всего и боялся, только прятал леденящий страх на задворках сознания. Боялся, что спустя годы поисков найду родной дом, а семьи там не окажется.

Чувствую себя потерянным, не знаю, что делать, – и не впервые в жизни. Мне теперь тридцать, в кармане лежат деньги и обратный билет, но я будто снова стою на той платформе много лет назад: дышать трудно, мысли мечутся, хочется изменить прошлое.

И тут открывается соседняя дверь. Из явно жилой части дома выходит девушка в красном с ребенком на руках.

Мой вид ее, конечно, заинтересовал. Выгляжу я как местный, только одет по-западному, вещи слишком уж новые, а прическа модная и аккуратная – значит, иностранец, чужак. Дело осложняется еще и тем, что языка я не знаю, так что, когда она заговаривает, мне остается только догадываться: она спрашивает, что мне тут надо. Хинди я почти совсем забыл, даже не уверен, как произнести то немногое, что могу.

– Не говорю на хинди, говорю по-английски.