Цветы зла

У руля, весь окован железной бронею,

Исполин возвышается черной горой,

Но, на шпагу свою опершися рукою,

За волною следит равнодушно герой.

    Перевод Эллиса

XVI

Наказание гордости

В век Теологии, когда она взросла,

Как сеть цветущая, и землю оплела

(Гласит предание), жил доктор знаменитый.

Он свет угаснувший, в бездонной тьме сокрытый,

На дне погибших душ чудесно вновь зажег,

И горний путь пред ним таинственно пролег,

Путь райских радостей и почестей небесных

В обитель чистых душ и духов бестелесных.

Но высота небес для гордых душ страшна,

И в душу гордую вселился Сатана:

«Иисус, – вскричал мудрец, – ты мною возвеличен,

И мною ж будешь ты низвергнут, обезличен:

С твоею славою ты свой сравняешь стыд, —

Как вид зародыша, смешон твой станет вид!»

Вскричал – и в тот же миг сломился дух упорный,

И солнца светлый лик вдруг креп задернул черный,

И вдруг в его мозгу хаос заклокотал;

Затих померкший храм, где некогда блистал

Торжественный обряд святых великолепий;

Теперь все тихо в нем, навек замкнутом склепе.

И он с тех пор везде блуждает, словно пес;

Не видя ничего вокруг, слепой от слез,

Блуждая по лугам, навек лишенный света,

Не отличает он в бреду зимы от лета,

Ненужный никому и мерзостный для всех,

У злых детей одних будя веселый смех.

    Перевод Эллиса

XVII

Красота

О смертный! как мечта из камня, я прекрасна!

И грудь моя, что всех погубит чередой,

Сердца художников томит любовью властно,

Подобной веществу, предвечной и немой.

В лазури царствую я сфинксом непостижным;

Как лебедь, я бела, и холодна, как снег;

Презрев движение, любуюсь неподвижным;

Вовек я не смеюсь, не плачу я вовек.

Я – строгий образец для гордых изваяний,

И, с тщетной жаждою насытить глад мечтаний,

Поэты предо мной склоняются во прах.

Но их ко мне влечет, покорных и влюбленных,

Сиянье вечности в моих глазах бессонных,

Где все прекраснее, как в чистых зеркалах.

    Перевод В. Брюсова

XVIII

Идеал

Нет, ни красотками с зализанных картинок —

Столетья прошлого разлитый всюду яд! —

Ни ножкой, втиснутой в шнурованный ботинок,

Ни ручкой с веером меня не соблазнят.