Песнь о Нибелунгах

418 По сторонам Брюнхильды, с мечами наголо,

Пятьсот иль даже больше бойцов исландских шло —

Успел с досадой Гунтер число их подсчитать,

Когда пред королевою пришлось приезжим встать.

419 Теперь я, правды ради, поведаю сполна,

Что, Зигфрида увидев, промолвила она:

«Приветствую вас, Зигфрид, в моём родном краю.

Зачем пожаловали вы в Исландию мою?»

420 «Передо мною первым такую речь держа,

Ко мне не по заслугам добры вы, госпожа.

Мой господин – пред вами, и вам при нём не след

К его вассалу скромному свой обращать привет.

421 Он уроженец Рейна, но бросил край родной,

Чтоб за морем Брюнхильду назвать своей женой.

В намерении этом он непоколебим.

Подумайте, разумно ли вам состязаться с ним.

422 Он Гунтером зовётся, король могучий он.

Одной любовью только сюда он приведён.

Что мне ещё добавить? Я здесь лишь потому,

Что в путь угодно было взять меня с собой ему».

423 Она в ответ: «Коль скоро ты лишь простой вассал,

И господин твой вправду моей любви взалкал,

В трёх состязаньях должен он победить меня,

А проиграет – вас казнят до истеченья дня».

424 Владелец Тронье молвил: «Нам, госпожа, ответьте,

В чём будут заключаться три состязанья эти.

Ужель они и вправду столь трудны могут быть,

Что мой король откажется от мысли вас добыть?»

425 «Он бросить должен камень, догнать его прыжком,

Затмить меня в уменье цель поражать копьём.

С решеньем не спешите, – добавила она, —

Не то вас ждёт бесчестие и смерть вам суждена».

426 Отвёл отважный Зигфрид в сторонку короля,

Его не падать духом вполголоса моля:

«Спокойствие храните и будьте посмелей.

Ручаюсь вам, что хитростью возьму я верх над ней».

427 Сказал державный Гунтер: «На всё пойти я рад.

Пусть будут состязанья труднее во сто крат,

Без колебаний жизнью я, госпожа, рискну,

Коль этою ценой могу в вас обрести жену».

428 Увидев, что на гостя ей страху не нагнать,

Брюнхильда состязанье решила начинать

И свите приказала, пусть та ей поспешит

Дать панцирь раззолоченный и добрый звонкий щит.

429 Под панцирь королевой надет подлатник был.

Ничей клинок ни разу его не прорубил.

Пошли на тот подлатник ливийские шелка,

И золотом расшила их искусная рука.

43 °Cмутила гордость девы гостей отважных дух.

Был Хаген нем и мрачен, взор Данкварта потух.

Что станет с государем? Как Гунтера спасти?

«Домой, – так оба думали, – нам нет уже пути».