Снег

 – Ты пишешь стихотворение? Я прошу извинить моего друга, который назвал тебя атеистом. Они впервые в жизни видят атеиста. Но ты не можешь быть атеистом, потому что ты очень хороший человек.

Он продолжал говорить – довольно несвязно, как Ка показалось поначалу: они с друзьями убежали из училища, чтобы посмотреть вечернее представление, но собирались сесть на задние ряды, потому что не хотели, чтобы, когда по телевидению будет идти прямая трансляция, директор их «обнаружил». Они были очень рады, что сбежали из училища, собирались встретиться с друзьями в Национальном театре.

Они знали, что Ка будет читать там стихи. В Карсе все писали стихи, но до знакомства с Ка они ни разу не видели поэта, чьи стихи издавались. Можно ли угостить Ка чаем? Ка сказал, что торопится.

– Тогда я задам тебе один-единственный вопрос, последний вопрос, – сказал Неджип. – Я не ставлю себе целью обидеть тебя, как и мои друзья. Мне просто очень любопытно.

– Хорошо.

Сперва он дрожащими руками зажег сигарету.

– Если нет Аллаха, то, значит, нет и рая.

Тогда миллионы людей, которые живут в нужде, нищете и страданиях, не смогут даже в рай попасть. В таком случае, какой смысл в том, что бедняки так много страдают? Для чего мы живем и зачем так много и напрасно страдаем?

– Аллах есть. И рай есть.

– Нет, ты говоришь это, чтобы меня утешить, потому что сочувствуешь нам. Когда ты вернешься в Германию, ты опять, как и раньше, начнешь думать, что Аллаха не существует.

– Я впервые за многие годы очень счастлив, – сказал Ка.

 – Почему бы мне не поверить в то, во что веришь ты?

– Потому что ты из высшего общества Стамбула, – ответил Неджип. – А там не верят в Аллаха. Они считают себя выше простых людей из-за того, что ценят то же, что и европейцы.

– Может быть, я и из высшего общества Стамбула, – сказал Ка, – но в Германии я был чужаком, которого никто ни во что не ставил. Это было унизительно.

Неджип, задумавшись, смотрел своими красивыми глазами как бы в себя, и Ка понял, что юноша в один момент проанализировал и оценил его особое положение.

– Тогда зачем же ты рассердил власть и убежал в Германию? – Он увидел, что Ка погрустнел, и сказал: – Ну и ладно! Вообще-то, если бы я был богат, мне было бы стыдно и я бы еще сильнее верил в Аллаха.

– Даст Бог, когда-нибудь мы все разбогатеем, – проговорил Ка.

– Не думай, что мне кажется, будто все так уж просто. И я не так прост и к тому же богатым быть не хочу. Я хочу быть поэтом, писателем.