Рокот

Боже милостивый, сделай так, чтобы это был сон… Боже… Боже… сделай так…»

А тварь захохотала громче, опустилась на четвереньки и бросилась прямо к Марьяне, стуча по паркету задними копытами, шаркая коленями, шлепая по полу ладонями.

– Мари-и-и, – взвизгнула свиная голова.

Вместе с ней завизжала и Марьяна. Звонко и протяжно, до одури, до треска в черепе. Она зажмурилась, оцепенела не в силах двигаться. Правая рука с ножом, выставленная вперед, тряслась мелкой дрожью.

Не смотри, не смотри туда. Ты не должна туда смотреть.

Чудовищным усилием воли Марьяна заставила себя открыть глаза.

Не добежав до нее каких-то полметра, тварь остановилась и закашлялась, из головы послышался хрипяще-икающий звук. Существо обхватило горло, зашаталось, рухнуло на пол и задергалось в конвульсиях. Ноги-копыта застучали о паркет.

Свиная голова раскрыла пасть.

А Марьяна стояла и смотрела на эту голову у ее босых, испачканных в слизи ног, смотрела и смотрела, охваченная гипнотическим, хтоническим, отупляющим ужасом, словно запечатанная в кокон из тягучей латексной пленки.

Тварь задергалась сильнее, зашлась в судороге, свиная голова с неприятным хрустом отвалилась и, мертвая, покатилась к журнальному столику. И пока Марьяна следила за катящейся головой, то не сразу заметила, что рядом с ней на полу скрючился Стас Платов, настоящий Стас Платов, человек, а не полусвинья.

Он продолжал корчиться, переваливался с боку на бок и выл, кричал от боли. Кричал уже по-человечески, но не менее страшно.

– Уходи! – выкрикнул он.

Он глубоко вдохнул, а потом начал заикаться. И так сильно, что дергался всем телом, лежа на спине и впившись взглядом в потолок. В него будто втыкали невидимые железные пики.

Нож выскользнул из одеревеневшей руки Марьяны.

Голос Платова, жуткий, но все же человеческий, выдернул ее из оцепенения. Она перескочила через Стаса и кинулась из гостиной в его спальню, захлопнула за собой дверь, нащупав, повернула замок.

Все это она делала машинально, словно во сне, а молитва не прекращалась в ее голове: «Боже… сделай так, чтобы это был сон… сон… Боже, сделай так… сделай так…»

Марьяна ухватилась за спинку кровати и подтащила ее к двери, перегораживая вход.

Батарея села.

Села чертова батарея! Этого не могло быть, ведь Марьяна заряжала телефон до отказа, прежде чем пойти к Платову. Она была во всеоружии.