Рокот

Она увидела на столе маленький нож для чистки овощей, схватила его и направилась в гостиную.

В полосе лунного света, пробивающегося сквозь оконный тюль, предстала просторная комната: красивый паркет со светлыми и темными ромбиками, диван, заваленный подушками, большой телевизор, книжный шкаф, лакированный журнальный столик.

Испачканные в слизи ступни липли к паркету. Марьяна пробиралась к дивану, машинально блуждая взглядом по полу в поисках кота, но внезапно почувствовала, что на нее кто-то смотрит.

Пространство гостиной уменьшилось, и теперь здесь находились двое – она и кто-то еще. Кто-то еще.

– Стас, перестань, – выдохнула Марьяна, чуть не плача. – Пожалуйста… У меня нож и я… я не хочу проблем. Стас. Давай я просто уйду?

Она медленно повернула голову и чуть не подпрыгнула на месте.

Там, у балконной двери, стояло нечто в одежде Платова: джинсы и рубашка на нем были изодраны и вымазаны в крови.

Свиная.

Тварь посмотрела прямо на Марьяну, и та закричала. Так она не кричала никогда: надрывно, до адского жара в горле, словно в последний раз. Кажется, от нее завоняло потом в разы сильнее, чем минуту назад.

Оборотень… это был Оборотень из гостевой комнаты.

Она уже не осознавала, что делает. Выставила нож перед собой и попятилась к дивану.

– Ты все еще не веришь мне?.. – захихикала свиная голова. Тварь шагнула ближе, цокнули ноги-копыта. – А я заставлю тебя поверить, малолетняя дрянь. Ты же хочешь, чтобы тебя заставили? Ты же любишь грубую силу, не так ли? Уж я-то знаю, о-о, знаю… ты любишь. Я знаю, что именно ты хочешь… иди ко мне… мы наконец сделаем это. Ты ведь все время думаешь обо мне, не так ли, детка? Ты хочешь, чтобы я вернулся, я знаю. Дай мне тебя потрогать, Мари.

От глухого хохота, донесшегося из свиной головы, внутри Марьяны похолодело.

Сама собой родилась молитва: «Господи, Боже милостивый, сделай так, чтобы это был сон. Прошу Тебя, Боже, сделай так, чтобы это был сон. Пусть я проснусь в своей постели, открою глаза – и ничего этого не будет, пожалуйста.