Рокот

Его имя далось ей нелегко, будто во рту что-то лопнуло, растеклось и тут же ссохлось, сковав язык. Из горла вышел землистый скрежещущий призыв: – Ста-а-ас, где ты? Стас?

Она огляделась.

Вокруг царил мрак. В комнате было пусто и холодно, изо рта вырывался пар и растворялся в воздухе. Вещи лежали на своих местах: одежда Платова кучей возвышалась над кроватью, со стола черным квадратным глазом смотрел монитор компьютера.

Единственное, что поменяло положение, – стул.

Он был повернут к столу не сиденьем, а спинкой.

Будто кто-то сидел на нем и наблюдал, как Марьяна приходит в себя, а потом встал и вышел из комнаты.

Город лишился электричества, и сейчас единственным источником света служила луна. Ее матовый свет размазался по оконному стеклу, за ним клубился пепел, темнела мертвая улица.

Неужели землетрясение разом повредило все системы жизнеобеспечения города?

Марьяна подошла ближе к окну и не моргая уставилась на очертания пятиэтажки напротив. Перевела взгляд на вывеску магазина «Канцтовары» внизу, оглядела столбы с фонарями, физически ощущая тотальную пустоту улиц.

В городе осталась она одна.

Нет… она и Стас Платов – ее самый страшный кошмар. Ее Оборотень.

Марьяна внимательнее всмотрелась в грязную улицу внизу. Казалось, на город вывалили гигантскую кастрюлю живых нечистот, и те расползлись по щелям и углам, подвалам и чердакам, растеклись по окнам и стенам. Кровавые разводы и пятна ржавчины проступили на асфальте, припаркованных автомобилях, деревьях и скамейках, мусорных урнах и бордюрах.

Марьяна почувствовала, как заныло внизу живота, а содержимое желудка – два шоколадных батончика, наспех съеденные вместо обеда, – внезапно попросилось наверх и застряло где-то на подступах к горлу.

«Разумное объяснение, – забегали мысли, – этому же есть разумное объяснение, правда?»

Она вздрогнула, когда на столе включился монитор. На нем вспыхнули ядовито-красные цифры: 23:08.

Держась за ушибленную поясницу, Марьяна отшагнула на середину комнаты, и только сейчас ощутила холод, сковавший ноги, – она была босиком.

Еще в детстве отец внушал ей, что ходить без обуви опасно: можно получить травму, посадить занозу, порезаться стеклом, сломать палец. Он в красках описывал картины боли и ужаса, и маленькая Марьяна верила каждому его слову. Она выросла, но и сейчас редко ходила босиком.

В коридоре, за дверью комнаты, послышался тихий дробный топот. Цок, пауза, цок-цок, пауза. Цок-цок-цок-цок.

Марьяна прильнула к двери.