Замогильные записки Пикквикского клуба

– Ну, ничего, когда-нибудь сочтемся, – сказал старик. – Оно, может быть, и правда, что ты не думал обижать меня. Том…

– Что вам угодно?

– Я знаю тебя, Том, отлично знаю. Ты ведь, любезный, мошенник.

– Помилуйте…

– Ничего, ничего, это я так примолвил ради начинающейся дружбы, a главная штука вот в чем: ты беден, Том, очень беден.

– Ваша правда, – сказал Том Смарт, – но как вы это знаете?

– Об этом речь впереди, любезный друг, но сквернейший анекдот состоит собственно в том, что ты горький пьяница, Томми.

Том Смарт приготовился дать клятву, что он терпеть не может крепких напитков; но в эту минуту взоры его встретились с пронзительными глазами старика, читавшего, казалось, в глубине его души самые тайные мысли. Он покраснел, прикусил язык и замолчал.

– A ведь признайся, любезный, у тебя разгорелись глазки на вдову: лакомый кусочек, нечего сказать, а?

Здесь старый хрыч закатил свои глаза, припрыгнул на своих коротеньких ногах и принял такую сладострастную позу, что Том Смарт невольно удивился легкомысленности его поведения – в такие преклонные лета!

– Я ведь опекун этой вдовушки, Том Смарт!

– Право?

– Я тебе говорю: я знал её мать и бабушку.

– Неужто?

– И эти башмаки, – продолжал старик, приподняв одну из своих ног, – но это пусть будет между нами, Томми; фамильных секретов распространять не должно: это мое правило.

Говоря это, старый плут принял такой бессовестный и наглый вид, что Том Смарт почувствовал непреодолимое желание взгромоздиться на его спину: так, по крайней мере, рассказывал он сам через несколько лет после этой чудодейственной истории.

– Был я встарину молодец, Том Смарт, и женщины любили меня страстно, – продолжал бесстыдный старикашка; – сотни красавиц засиживались, бывало, на моих коленях, и я, что называется, катался, как сыр в масле. Что ты на это скажешь, любезный, а?

Продолжая, между тем, исчислять подвиги своей юности, старик заскрипел и зашатался до того, что язык его утратил способность произвольного движения.

– За дело тебе, старый пес, – подумал Том Смарт, не сказав, однако ж, ничего в этом роде.

– О-ох! не те времена и не те нравы! – простонал старик, принимая спокойную позу. – Плох я стал, Том Смарт, и потерял все свои балясины. Еще недавно мне сделали операцию – прикрепили новую дощечку к моей спине. Трудная операция, Томми.

– Очень может быть.