Замогильные записки Пикквикского клуба

Громко закричали в народе, и сильно заколыхался один из синих флагов с девизом: «Свобода прессы», когда выставилась в окне голова редактора «Итансвилльской Синицы», и оглушительные залпы громовых восклицаний раздались по всему пространству, когда сам достопочтенный Самуэль Сломки, в огромных ботфортах и синем галстухе, выступил на сцену, раскланялся толпе и мелодраматически пожал руку м?ру Потту, свидетельствуя ему искреннюю благодарность за поддержку, которой удостоился он, м?р Сломки, от его газеты.

– Все ли готово? – спросил достопочтенный Самуэль Сломки, обращаясь к м?ру Перкеру.

– Все, почтеннейший, все! – был ответ сухопарого джентльмена.

– Ничего не забыли, надеюсь?

– Ничего, почтеннейший, ничего. У ворот гостиницы стоят двадцать человек, которым вы должны пожать руки: они умылись и причесались для этого торжества; тут же шестеро маленьких детей, которых вы должны погладить по головке и спросить у каждого – сколько ему лет. На детей советую вам обратить особенное внимание; это всегда производит сильный эффект.

– Постараюсь.

– Да не худо бы, почтеннейший, – продолжал сухопарый джентльмен, – то есть, я не говорю, чтоб это было совершенно необходимо, однако ж, очень недурно, если б вы поцеловали кого-нибудь из этих малюток; такой маневр произвел бы сильное впечатление на толпу.

– Не могу ли я поручить эту обязанность кому-нибудь из членов комитета?

– Нет, уж если целовать, так целуйте сами: эффект будет вернее, ручаюсь, что это подвинет вас на пути к популярности.

– Ну, если это необходимо, – сказал решительным тоном достопочтенный Самуэльсломки, – надо поцеловать. Теперь, кажется, все.

– По местам! – закричали двадцать членов комитета.

И среди дружных восклицаний собравшейся толпы, музыканты, констэбли, избиратели, всадники и кареты поспешили занять свои места. Каждый экипаж, запряженный парой, был набить битком, как сельдями в бочке. Карета, назначенная для м?ра Перкера, вместила в себя господ Пикквика, Топмана, Снодграса и с полдюжины других джентльменов из комитета Сломки.

Наступила минута страшной тишины перед тем, как надлежало выступить самому достопочтенному Самуэлю Сломки, вдруг толпа раздвинулась и закричала во весь голос.

– Идет, идет! – воскликнул м?р Перкер, предваряя многочисленных зевак, которым нельзя было видеть, что делалось впереди.

Раздались дружные восклицания со всех сторон.