Чёрная лента

Миссис Вильерс, а это оказалась именно она, была значительно старше меня, но, несмотря на то, что первые морщинки уже начали проступать на её лице, оно сохранило природную свежесть и чистоту. Кожа её поразила меня своей белизной, особенно подчёркнутой на лице иссиня-чёрными волосами, аккуратно собранными на затылке. Строгое тёмно-зеленое платье подчёркивало цвет голубовато-зелёных глаз. Весь облик её говорил о сдержанности и величии. Я видела перед собой женщину мудрую и уверенную в себе, женщину, которой не требуется надевать на себя дорогие наряды и украшения, чтобы показать свой статус.

Оказавшись перед ней, тётушка Рут отпустила мою руку и, низко склонив голову, отступила на шаг назад, тем самым оставляя меня одну перед лицом хозяйки. Я не знала, что можно говорить, как вообще обращаться к подобной величественной женщине.

– Ты – Бетти? – спросила она, едва я оказалась перед ней. Голос её был негромким, но в нём чувствовалась удивительная мощь. Казалось, внутри этой женщины бушевала невероятная сила, которой она лишь всепоглощающим контролем над собой не давала вырваться наружу.

Миссис Вильерс оглядела меня скучающим, но отнюдь не злым и не презрительным взглядом. Я же смущённо опустила глаза и, комкая в дрожащих руках свой узелок, тихо пробормотала:

– Да, госпожа.

Изящным движением руки миссис Вильерс отставила в сторону фарфоровую кружечку и чуть более заинтересованно повернулась ко мне. Её глаза слегка прищурились, но на лице не проступило ни тени улыбки.

– Правду ли говорят, что ты умеешь читать? – осведомилась она.

– Правду, госпожа, – я торопливо кивнула. – Читать и писать немного.

– Это хорошо, – миссис Вильерс произнесла эту фразу как-то задумчиво, а затем, вновь обратив взгляд к морю, добавила: – Можешь идти в комнаты прислуги.

Едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть от радости, тётушка Рут вновь схватила меня за руку, и мы, низко поклонившись хозяйке, заторопились обратно в сторону господского дома.

Тётушка Рут показала мне, где находится корпус прислуги, но сама туда не пошла. Мы распрощались прямо там же, в саду.