Последнее наказание

И поэтому, получив назад свой платок, я только тупо уставилась на пятно, даже не пытаясь думать о чем-либо конкретно.

– Вы чем-то расстроены? – заговорил снова молодой человек, который теперь, в свою очередь, внимательно изучал меня.

– Нет, – торопливо ответила я, смущаясь под его изучающим взглядом.

Незнакомец ничего не сказал, но и не ушел. Все так же стоя рядом со мной, он отвернулся и несколько минут смотрел на конюшню, дверцы которой то и дело открывались и закрывались, впуская и выпуская суетившихся там служащих.

– Вы ведь приехали вчера с тем мужчиной, что сегодня все утро требует лошадей, не так ли? – вдруг спросил незнакомец.

– Да, – очень настороженно ответила я, внезапно вспомнив о том, что клятвенно обещала Петрусу ни при каких обстоятельствах ни с кем здесь не разговаривать.

От этой мысли я сильно смутилась, и сия эмоция, очевидно, ясно отразилась на моем лице, так как молодой человек тут же постарался меня успокоить.

– Вы только не беспокойтесь, – сказал он, слегка прикоснувшись к моей руке.

Это едва ощутимое касание показалось мне очень приятным, и я, сама не зная почему, не отдернула руку. Тем временем незнакомец продолжал:

– Я знаю, что много чего рассказывают про постоялые дворы, но не стоит же верить всему, что говорят. Много людей живет на земле, и все они разные. Но не все же плохие! Вот вы считаете себя плохой?

– Нет, – смущенно ответила я и опустила взгляд на землю, ощущая, как предательски покраснели щеки.

– Вот видите, – ласково улыбнулся он. – И я нет. Значит, нас уже двое. Значит, точно плохие не все. А у вас, я видел, еще мама есть. Она ведь тоже не плохая, по крайней мере, мне так показалось. Значит, она тоже хорошая. И у меня тоже были мама и папа, и у них были мама и папа, и они все были хорошие.

– Много, – ответила я, слегка улыбнувшись и смущенно взглянув на незнакомца.

– А знаете, что? – внезапно спросил он, лукаво посмотрев в мои глаза.

– Что? – спросила я, вдруг на секунду испугавшись, правда, сама не зная чего.

– У вас чудесная улыбка, – сказал он, широко улыбнувшись, а я опустила глаза, окончательно смутившись и с ужасом понимая, что сейчас мое лицо должно вновь предательски покраснеть.