Сугроб

Как вдруг увидел в парке на скамье незнакомого мальчика немного младше меня, с ярко-голубыми распахнутыми глазами, раскрасневшимся от мороза лицом и соломенной непослушной шевелюрой. Он сидел в легенькой курточке и одной перчатке со снежком на волосах и ресницах, будто б нахохлившишь от холода. В целом, он был похож на гусёнка.

Было странно, что я его не знал: в нашем районе редко встретишь незнакомое лицо. Всё это в купе с его забавным внешним видом заставило меня приубавить и так медленный шаг. Я будто б замешкался и, сам не зная почему, точно смутился своей полуостановкой.

Чего не скажешь о «гусёнке», который тут же весь подтянулся, энергично замотал ногами и пристально уставился на меня, широко растянувшись в улыбке и засветив щербинку между зубами.

Я тут же подумал, чему он радуется в такой трескучий мороз. Мальчик сидел весь такой беззаботный на обледенелой скамье, цыкая щербинкой, и, казалось, ждал меня:

– Мечтаешь, – то ли спросил, то ли констатировал он. Это звучало будто б мы старые приятели.

Позже я много думал об этом. Почему-то в тот момент мне не показалось такое поведение странным. Почти как во сне, когда, находясь внутри, ты считаешь всё естественным, и только просыпаясь осознаешь нелогичность происходящего.

– Думаю, – пробормотал я, всё-таки намереваясь пройти мимо.

Мальчик опять цыкнул и вскочил со скамьи, видимо довольный тем, что я ответил на его вопрос. Не спрашивая разрешения, «гусёнок» поплёлся за мной:

– Вот и я думаю, – ещё больше заулыбался он.

 – Зимой хорошо думать. Снежинки, как маятники, – успокаивают.

– Слушай, пацан, я очень хочу тишины, – я попытался отделаться от него, но не тут то было.

– Я вот об этом и говорю, – не унимался он, игнорируя намёк. – Зима, тишина, снег. Просто я люблю снег. Он – мой друг.

– Видно, настоящих друзей у тебя нет, – я начинал грубить, слегка прибавив шаг, но «гусёнок» продолжил искренне глядеть мне в глаза, не обращая на это внимания. «Вот уж увязался».

– А снег разве не настоящий? Очень даже.

Надежный, молчаливый друг, всегда вовремя. Я иногда думаю, вот бы стать сугробом.

– Что? – не сдержался я, засмеявшись над очевидной глупостью.

Сейчас я думаю, что не стоило мне тогда усмехаться. Ну была у человека такая мысль – что ж теперь поделать. Кто-то мечтает быть президентом или мореплавателем – никто ж не против. Сугроб так сугроб. Каждый имеет право на своё мнение. Но тогда я расхохотался.

– Сугробом, – без тени смущения повторил он.