Конец академии

– Все пиши, – мрачно ответила та, выдвинула ящик стола, достала сигареты, затем, снова посмотрев на меня, со вздохом убрала их обратно, – подробно. Кто тебя, когда…

– Сколько раз. – Брякнул я, не подумав. Увидев, как женщина багровеет от гнева, поспешно произнес, – виноват, госпожа генерала, вырвалось.

– Нет, – вклинилась моя начкаф, придавливая тяжелым взглядом, – ну почему же, об этом тоже напиши. И в какой позе – не забудь. Нам о-очень интересно.

– М-м… – промычал я, мусоля ручку в руке, – тут один нюанс.

– Какой еще нюанс? – с подозрением переспросила генерала.

– Это не они меня, это я их.

– Что ты их?.. – наклонилась ко мне ближе начкафедры, словно не расслышав.

– Ну я их вые. ал, – использовал я понятный присутствующим армейский термин, добавил уже тише, – всех… трех…

– Курсата! – грозно прорычала та, мгновенно вскипев как чайник, и аж приподнявшись на стуле, – вы вздумали здесь шутки шутить?!

– Никак нет! – вскочил я по стойке смирно, – Правда вые.

ал.

Выражение лица генералы сложно было передать словами. Помесь высшей степени раздражения, непонимания и желания кого-нибудь немедленно прибить. Пару раз с шумом выдохнув, она чуть успокоилась, и посмотрев на майору, коротка приказала, – Этих, вые. анных, давай-ка сюда тоже, пока я не взорвалась тут.

Мигом подскочив, Кулакова тут же скрылась за дверью а затем, в кабинет гуськом вошли все три девушки, стараясь не смотреть в нашу сторону.

– Что головы повесили? – встретила их присказкой генерала, – имели наглость устроить вертеп, имейте теперь женство отвечать и смотреть прямо.

Вы – будущие официры, глаза подняли! На меня смотреть! – жестко и резко рявкнула начальница академии.

Подняли таки, то ли гордость взыграла, то ли окрик, но стали есть глазами генералу, остекленевшими глазами, стараясь даже не моргать.

– Так-то лучше, – генерал встала из-за стола, прошла к окну, разглядывая что-то за ним, та и не повернувшись, произнесла, – теперь поговорим о ситуации в целом.

 – Голос женщины был сух и спокоен, словно не было только что готовых вырваться наружу эмоций, злости и ярости высшей официры Империи. – А ситуация такова, что вы, три едва несколько месяцев проучившиеся курсаты, грубо нарушили устав академии, протащив в общежитие мужика. Тихо, я сказала! – металлом в голосе лязгнула она, в ответ на неразборчивое бульканье Светланы. – Оправдываться будете потом. Сейчас говорю я.