Конец академии

Так что ты пинай там свою, как её… – Иволгина посмотрела на подчинённую, и та неохотно выдавила:

– Куропаткина. Я с ней беседу проведу.

– Проведи. Мне отстающие во взводе не нужны, я не хочу потом выслушивать от начкафы. Но это – сорок, там до шестидесяти реально, а вот с двадцати трёх… точно не вытянет. Так что после первого курса пойдёт гулять из академии туда, откуда пришёл.

– Я смотрю, – прищурилась Вика, – тебя это даже радует? Больно ты довольная.

– Радует, – не стала скрывать Светлана. – Не знаю как вам, а мне не по нутру, что на операту мобильного доспеха с какого-то перепугу взяли парня.

Мы – элита элит, ударный кулак любой армии, гордость и опора империи, а тут какой-то, извините, х. й, приходит и заявляет, что он тоже теперь курсата и будет оператой доспеха.

Откинувшись на стуле, Иволгина обвела взглядом враз замолчавших от таких откровений подруг. Усмехнулась криво.

– Ну ничего, я уверена, что с таким результатом экзамен он не сдаст. Осталось лишь дождаться конца года, а там его выкинут, и все забудут про это недоразумение.

– Не знала, что ты такая, – медленно произнесла Вика.

– Какая? – дёрнула бровью командира взвода, но собеседница в ответ молча покачала головой и, опустив взгляд, сосредоточилась на еде.

– Знаете, – взяла слово Кристина, – я тоже не особо понимаю, что ему здесь делать, и весь этот неизвестно кем придуманный эксперимент считаю не чем иным как полным бредом, но согласитесь, паренёк-то красивый. Весь такой худенький, стройненький, прям как я люблю.

А пальцы видели какие тонкие и длинные? Как представлю, что он этими пальчиками мне соски массирует, так аж жар по всему телу…

– Кончай уже свои фантазии озвучивать, тем более, что вон он сам идёт, – ткнула Вика ложкой в сторону раздачи, и повернувшись, все трое посмотрели на появившегося в помещении парня.

* * *

После короткого, но жаркого свидания с Мариной я в намного более приподнятом настроение почапал в столову, где уже вовсю насыщались курсаты с моей параллели.

У каждого курса было своё время на посещение, и у меня оставалось ровно пятнадцать минут на то, чтобы вкинуть в себя обед, пока не заявятся следующие.

Уже вся академия знала, что отныне в ней учусь такой уникальный я, и всюду меня провожали разной степени заинтересованности взгляды, поэтому я привык везде гулять с лёгкой полуулыбкой на лице, проецируя тем самым открытость и дружелюбие. Похоже, работало, приставать ко мне не пытались.