Отравленные страстью

 – Раньше, чем у остальных волшебниц. С тех пор прошло пятьдесят лет.

Обычно они застывали в возрасте двадцати четырех – двадцати шести лет, но некоторые прекращали стареть в юном возрасте. Например, Анхель – по слухам, она стала бессмертной в девятнадцать.

– Значит, тебе семьдесят, – проговорил Кэймрон. Его невеста так молода. – Ты еще совсем малышка.

Она нахмурилась.

– Я не малышка. Волшебницы рано взрослеют. Мы постоянно находимся в состоянии войны с вампирами, и к тому же нам приходится решать многие проблемы алвианцев…

– Кстати о них – что ты делала в том храме? – перебил ее Кэймрон.

– Это… Мое задание, – осторожно пояснила Яффа. Кто знает, как он отреагирует? Вдруг разозлится и захочет ее защитить?

Наверняка захочет, решила она, глядя на него. Даже сейчас, лежа с ней в кровати, Кэймрон казался суровым и настороженным, а его руки держали ее так крепко, словно он боялся, что она исчезнет.

– Задание какого рода? – нетерпеливо поинтересовался он. – Что ты должна сделать?

Лучше ему не знать о Тлалоке, подумала Яффа.

Поэтому она соврет.

– Я должна избавиться от фанатиков, приносящих в жертву людей.

– Убив их?

Кэймрон сдвинул брови.

– Ты не должна никого убивать. Я имею в виду… Теперь тебе необязательно это делать. Ты – моя пара, и я способен тебя защитить. И освободить от всех этих… Заданий.

Он думает, что она делает это по принуждению? Яффа высвободилась из его объятий, положила одну руку ему на грудь.

– Ты не понимаешь, – мягко сказала она. – Это задание очень важно для меня. Я делаю это по собственной воле.

– Но ты такая хрупкая, – запротестовал Кэймрон. – Я не допущу, чтобы ты подвергала себя опасности. Здесь, в Бразилии, ты должна опять пойти в храм?

Она кивнула.

– Я пойду с тобой.

– Нет.

– Это не обсуждается, колдунья. Я пойду с тобой или запру тебя. Одна ты не пойдешь.

Яффа скрипнула зубами от злости. Что он о себе возомнил? Если остальные узнают, что ей помогал вампир… А если он снова сорвет ритуал? Она бессильно вздохнула.

– Яффа? – позвал ее Кэймрон, обеспокоено глядя на нее. – Что с тобой?

– Ничего, – она вымученно улыбнулась. Время еще есть, она что-нибудь придумает.

Но следующий его вопрос поразил ее в самое сердце.

– Почему тебя называют Сломанной?

Она в панике таращилась на него, пока ее мозг лихорадочно пытался придумать ответ.