Это всё я

Хочу быть сильной. Хочу быть кем угодно, но не собой.

Всё также вдоль мощёной дорожки ко входу в дом тянутся когда-то любимые кусты карликовых роз, теперь заброшенные. Они разрослись как попало, трогают щиколотки и икры бутонами и ветками.

Дом встречает мраком. Окна плотно завешаны. Прохожу внутрь и хлопаю в ладоши. Включается свет. Шагов за собой я не слышу. Обернувшись, вижу, как Патрик мнётся в проходе и избегает смотреть мне в глаза.

– Я в хостель, – извиняющимся тоном говорит он.

Он нелепо коверкает слово, соединяя «хостел» и «отель», путая ударение.

Но я не поправляю. Как можно скорректировать силу удара, от которого подкашиваются ноги? Я хочу умолять его остаться, но не чувствую на это право.

Патрик вымученно улыбается, с трудом смотрит в глаза и оставляет тет-а-тет с бушующими демонами.

Хочется умереть. Я опускаюсь на пол, утыкаюсь лицом в колени и оплакиваю свою загубленную жизнь.

Глава 2. В последний вторник января

Ночь впивается в лёгкие мутными пальцами.

Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я впервые одна за… сколько? Я не оставалась тет-а-тет с собой дольше часа много лет, чтобы смочь выделиться во что-то отдельное. Я не я. Есть только пульсирующая тьма, выедающая по капле мою же суть.

На меня рушится всё, что не изменить никакой магией. Я знаю, что приступа не должно случиться так быстро, но будто слышу запах горчицы, чувствую привкус металла. Они лишь эхо тех запаха и вкуса, но их достаточно, чтобы бояться нового выводка тварей, который радостно вырвется из портала, что откроет моё тело.

Я отказываюсь думать, что это я.

Это кто-то, кто отвоёвывает моё тело. Тело медиума, что раньше латал дыры, через которые из низшего астрала просачивались демонические существа. А теперь защита между мирами рвётся моими руками. Мои руки впускают тех, с кем с трудом справляется пограничный отряд. Какая ирония! Только вместо смеха меня сжимает от ужаса и рыданий, что никак не вырвутся слезами из проклятого тела.

Я пытаюсь отвлечься, пытаюсь спастись от себя воспоминаниями, которые призываю вспышками светлого, прекрасного, что ещё теплится внутри.

Пытаюсь воскресить и прокрутить до мельчайших подробностей, чтобы не потерять. Как будто это последнее, что есть я настоящая.

Вот аэропорт. Воздух заполнен солнцем. Мне двадцать. Так мы знакомы с Патриком уже… семь лет? Как будто всё произошло совсем недавно. Всего же три. Я ощущаю эти семь лет вдвое короче, но даты говорят другое.