На неведомых тропинках. По исчезающим следам

– Не понимаю, – развел руками мужчина, – К чему вам – нелюдю и целителю, пусть пока серому, менять судьбу, свой род? Куда уж выше? Что вас не устраивает? Ей, – он указал на меня, – все равно не помочь!

Я проигнорировала и его недовольный взгляд, и слова. Странные слова, так не соответствующие эмоциям. В то время как чувства кричали, что вот сейчас, еще немного, и все встанет на свои места. И я пойму разрозненные намеки, что вертятся в голове, как забытое слово на кончике языка.

– Эм, – клацнула зубами Пешка.

– Гвоздарь тоже говорил что-то о судьбе, – нахмурился Мартын и полез за желтой тетрадью.

– И вы еще будете меня уверять, – увидев дневник подвия, хозяин дома прикрыл глаза, – что пришли не за судьбой. Даже дед понял, а он умом не блещет.

– Вы – сын, родившийся у дочери кузнеца от Тура Бегущего, – сообразил целитель. – А Ксьян?

– Я слышу одну и ту же кровь, бегущую по венам, – оскалилась змея.

– Она и есть одна. Молодой и здоровый подвий останавливался не только в Подгорном, и не только у кузнеца была дочь.

– Вот тебе и овечье одеяло, – пробормотала я.

– То есть, ваш брат настолько соскучился по племяннику, что жаждет встречи на алтаре, – заключила Пашка.

Мужчина замолчал, и это молчание было красноречиво. Дело было не в человеческом охотнике, вернее, не только в нем. Иначе того бы уже давно отловили, слишком уж разные у них с северным «дядей» весовые категории. Если задуматься, староста Пустоши не просил нас поймать охотника или вывести за пределы стёжки, он всего лишь просил обозначить его местоположение сигнальным артефактом.

Так что имело значение? Человек? Его отец? Или этот дом, который, в отличие от хозяев, убежать не может?

– У кого Тур Бегущий так плодотворно остановился в Пустоши? – спросила я мужчину.

– Сообразила, – криво улыбнулся мужчина. – У изменяющегося. Он на эту забытую святыми стежку один такой был. Теперь ты понимаешь…

– Что вы храните в этом доме? – перебила я хозяина дома.

– Нет. – Рык исказил лицо мужчины. – Не стоит. Уходите. Хотите – деритесь. А Ксьяну передайте, сунется – выпотрошу. Ясно? Камешек можете оставить, он ни мне, ни моему дому вреда не причинит. – Мужчина взмахнул рукой, пальцы сжались в кулак – стоящий у стола стул опрокинулся на пол, ведьмак давал понять, чем обернется для нас дальнейшее пребывание в его доме.