На неведомых тропинках. По исчезающим следам

Сразу видно, как весело проводили время на заре тихой эпохи, особенно порадовало «утешение от овечьей верюги».

– Не понимаю. – Я покачала головой, ничего крамольного при всем желании из текста не выжмешь.

– И не поймешь, – ответил мальчик.

– Хватит строить умника, – рявкнула Пашка. – Станешь книгочеем – тогда и нос задирай, а сейчас как бы не укоротили.

– Он не книгочей, – сказал Мартын. – Он визирг.

Вот что казалось мне таким неправильным в этом ребенке – он не вел себя, как ребенок, не сидел, как ребенок, не говорил, как ребенок.

Душа человека, получившая шанс прожить еще одну жизнь в маленьком беззащитном теле. И не просто человека, а очень и очень умного человека.

– Расскажите нам, – попросил молодой целитель, сразу переходя на «вы».

Атмосфера в комнате изменилась. Пришедшие приструнить хулигана взрослые превратились в просителей.

– Расскажу. – Черные глаза мигнули. – В обмен на услугу.

– Какую? – Змея, как и любая другая нечисть, не любила быть обязанной.

– Смертельную.

 – Парень сжал кулаки. – Вы должны убить меня.

– Ищи дураков, – разозлилась Пашка, хвост в очередной раз поднялся и, подрагивая, замер, прерывая монотонный перестук по доскам пола. – Схватиться с хранительницей и уйти следом? Я – пас. Вон, иди башку о стену разбей, или с крыши спрыгни.

– Охраняющая не придет, – холод собственных слов царапал горло. – Filii de terra не видит своих подопечных, магия острова читает вот здесь. – Я дотронулась пальцем до виска. – Здесь, в голове, визирг более чем взрослый.

– Верно. Я прошел сюда с группой. Земля детей не открылась бы перед визиргом, – мальчишка вздохнул. – Я прожил хорошую жизнь, похоронил жену, а потом мои дети похоронили меня. Этого, – он указал на свою грудь, – не просил, не искал правды о мире, о пределах и стежках. Мне не нужна вечность в теле ребенка, который никогда не вырастет. Мне не нужен второй шанс, у меня все получилось с первого. – Мальчик встал и посмотрел снизу вверх на змею. – Неважно, как это будет: яд нелюдя или магия целителя.

Хранительница не придет на зов, даже если вы размотаете мои кишки по комнате. Сделка. Смерть за информацию. – Мальчишка протянул руку Мартыну.

Я знала, что мы должны отказаться. Знала, но промолчала. Я могла понять желание уйти из нашей тили-мили-тряндии, уйти дальше вслед за теми, кого уже не вернуть, а не остаться навсегда ребенком.

Тело, в которое вселяют чужую душу, теряет способность к развитию и не подвержено изменениям.