Первый ученик

Стоял, смотрел и ждал хоть каких-нибудь откровений. При свете дня место выглядело обыденным. Двухэтажный Дом художника, приземистый пятистенок напротив, проулок между ними хорошо просматривался, вплоть до забора следующего участка. Откровение задерживалось.

Чуть ниже по улице гомонил и собирался народ, эмоциональные выкрики чередовались с не менее эмоциональной жестикуляцией. Парень неторопливо приблизился, черная форма удостоилась нескольких взглядов, но и только. С утра по поселку бродило с десяток студентов.

– Что она делает-то? – дородная женщина прижала руку к необъятной груди, закрывая ярко синий кад-арт.

– Не по-божески, – добавила вторая, ее камень был спрятан под растянутую вязаную кофту.

– Еще Ирыча не схоронили, – дедок в рубашке крякнул.

– Да заткнись ты, – повернулась к нему бабка, ее фиолетовый камень, на вскидку конхит, качнулся на белой тесемке. – Много она хорошего от него видела, чего ж дивиться.

Макс встал рядом со столпившимися у красного забора людьми.

Все смотрели на деревянный дом и на женщину, которая в остервенении вытаскивала во двор вещи и кидала их в бочку, где весело пылал огонь.

– Сперва сын сбежал, теперь мужа убили, – проговорил мужчина в спецовке, стоящий ближе всех к Грошу. – Бедная баба.

Женщина со свинцово-серым кад-артом на груди решительно бросила в пламя две пары обуви. Действия при всей их истеричности напоминали ритуал. Рубашка, засаленный ватник и даже книга – все принял огонь.

– Ну, и свезла бы в шахты острожникам, – не унимался дедок. – Палить-то зачем?

– Эх, Рутка…

Парень почувствовал это внезапно. Чужой, толкающий в спину взгляд. Макс, заставляя себя оставаться внешне спокойным, не торопясь, пошел вдоль забора, словно потерявший интерес к зрелищу зевака. Десять шагов до конца участка, он бросил рассеянный взгляд через плечо, женщина швырнула в бочку удочки. За ним шли двое. Точные движения, цепкие глаза. И хотя на мужчинах, обходящих толпу, не было формы, парень готов был спорить на все свои деньги, что она у них есть.

И, вполне возможно, что такая же черная. Но пока они шли следом в простых рубашках и со спрятанными кад-артами, у него развязаны руки, он не обязан подчиняться всяким недоумкам. Если они хотели пообщаться с Максимом Грошевым, им придется сделать это немного по-другому.

Парень свернул в переулок и быстрым шагом, почти бегом, бросился за угол дома.