Время перемен

Ну а на третий раз как бы кто из воинов проверять не начал, где пределы моей мягкости. А когда в отряде борьба за власть – погибель такому отряду!

Он вытащил меч. Во взгляде девки остался только страх. Тром уже ставил таких на место и знал: до определённого момента наглецы и не думают, что вот сейчас их могут зарубить.

– Я всё тебе разжевал и жду верного ответа, но поторопись, – слова разнеслись далеко. Отошедшие воины повыскакивали из кустов, проверяя, что стряслось.

– Простите меня, вождь, этого не повторится, – грубиянка запихнула гордость подальше.

Он убрал меч в ножны и сел:

– Продолжай.

Люди расслабились, некоторые даже шумно выдохнули. Молодая баба боли тут же подскочила и занялась раной.

– Ты стал бы спорить с вождём? – спросил один близнец другого.

– То тебе сподручней – и так недолго осталось, вона, песок сыплется. А я ещё пожить хочу.

Раздались робкие смешки.

Старший близнец пихнул младшего:

– Я ещё в самом соку, а у тебя молоко на губах не обсохло.

Опять смех.

Тром и сам улыбнулся. Отличные десятники, да ещё и на шутки горазды. Всегда спокойнее с ними.

Исгерд затянула повязку и спрыгнула с телеги.

Марк на лошади поравнялся с повозкой. Склонился, и со смешинкой в голосе прошептал ему на ухо:

– Дитя запугал, не стыдно тебе?

– Пусть не дерзит.

– Не смотри, что ей семнадцать. Как ты начинаешь, так она продолжает. Весна. Её разозлить сейчас – что пальцами щёлкнуть…

– Видел, как меч ей быстро ум вернул? Значит, и по весне соображать может, коли припечёт.

Исгерд молча шла поодаль, хмурая и напряжённая.

– Друг, попробуй добром в следующий раз. Интересно, что будет?

– Посмотрим, Марк, посмотрим…

Они уже одолели половину спуска, когда увидели своего разведчика на дороге. С ним шёл долговязый воин при копье. Кольчуга сидела на нём свободно из-за худобы. Соломенные волосы торчали в разные стороны. Что-то знакомое было в нём.

Тром негодовал, что придётся предстать раненым перед посторонним.

Двое подошли к отряду, и разведчик представил соломенного:

– Вождь, это Ежи, главный десятник местной деревни. И у него есть просьба, – потом воин повернулся к чужаку, – Перед тобой Тром, великий поединщик, четвёртый из великой сотни!

– Я помню, как вас с Марком сделали десятниками, – ответил худой, – Много вонючих низинников вы тогда порубали.