Свет в Храме

В «Домашнем очаге» не хуже кормят. А вот комнатки здесь… Спишь, как младенец, – Дар снова широко улыбнулся. – Слушай, а ты больше ничего не считаешь нужным мне сказать?

– Что, например?

– Ну, например, как тебя зовут.

Да. Он так не любил собственное имя, что называть его зачастую попросту забывал. Даже, когда это было необходимо. А сейчас оно было необходимо – должен же человек, с которым ты собираешься пройти не одну версту, знать, как к тебе обращаться. Остаётся надеяться, что он не станет делать это слишком часто.

– Кени… Арнен, – с расстановкой повторил Дар.

– Да, именно так, с двумя ударениями, – поморщившись, подтвердил путешественник.

– Кени-Арнен. Ты не обижайся, но у твоих родителей своеобразное чувство юмора.

У моих родителей, Тёмные Силы, просто сногсшибательное чувство юмора! Но это не твоё дело.

– Ладно, – хлопнул ладонью по столу проводник. – Раз так, нечего рассиживаться. Ты, я понимаю, верхом?

– Конечно.

– Тогда пойдём, посмотрим твою коняшку.

Коняшку! Кени-Арнен фыркнул. Да видел бы ты моего жеребца! И вообще, любую хорсенскую лошадь именовать «коняшкой» – это, знаете ли…

Конь стоял привязанный во внешнем дворе гостиницы. Красавец вороной с отливающими синевой гривой и хвостом и с белой звёздочкой во лбу. Не совсем чистых кровей – так разве это беда? Зато быстрый, сильный и выносливый. При виде его Дар рассмеялся.

– Как бы нам их в дороге ненароком не перепутать.

Это ещё не значит, что их можно будет перепутать, злорадно подумал Кени-Арнен. Чтобы я Непокорного за кого-то другого принял? Это ты, видать, своего коня не любишь и не знаешь.

Дар тем временем, потрепав вороного по крутой шее, придирчиво осмотрел его со всех сторон.

– Это хорошо, что он у тебя не чистокровный скакун. Им в горах тяжело. Как его зовут?

– Непокорный.

– Оно и видно. Ишь, как косится. Что, скажи, лезут тут всякие чужаки, да? – усмехнулся проводник.

– Что? – заинтересовался Кени-Арнен.

– Пойдём, покажу.

Дар направился к имевшейся при гостинице конюшне. Там из аккуратно сложенных сёдел он выбрал одно, на котором кроме стремян и подпруги болталось ещё несколько ремней.

– Вот. Это горное седло.