Свет в Храме

Из тех, где правда с вымыслом сплелись настолько, что ни головы, ни хвоста не найдёшь.

– Расскажи.

– В древние времена, – начал Дар голосом сказителя, – на землях нынешнего Феррайна жили два племени. Очень сильные, очень гордые. Немудрено, что между ними часто вспыхивали войны. Победа попеременно доставалась то одним, то другим, но каждый раз перевес был невелик. Равные силы противостояли друг другу. И вот однажды вождь одного из племён позвал на помощь мага, чтобы тот расставлял на пути у неприятеля всевозможные ловушки, насылал на воинов болезни и проклятия, словом, – усмехнулся Дар, переходя на нормальный тон, – чтобы устраивал противнику гадости по своему разумению.

Вождь не знал, что его сосед тоже раздобыл себе мага, для тех же, соответственно, целей. И оба они не знали, какую совершили ошибку! Маги оказались ну очень падки до гадостей! Так что армия в войне почти не участвовала. Потому и назвали её Войной Магов.

– Чем же эта война закончилась? – спросил Кенир, уже предчувствуя ответ.

«Падкие до гадостей маги» звучало устрашающе.

– Для армий – почти полным уничтожением, – ответил Дар. – Для вождей – бессмысленными попытками укусить за локти себя и за горло друг друга. А для простого народа – переселением.

– Зачем?

– Затем, что жить невозможно стало. Шагу нельзя было ступить, чтобы не угодить в одну из магических ловушек. Ты карту Феррайна видел когда-нибудь?

– Видел. Я её даже купил. Плетение кружевное!

– Вот-вот. Думаешь почему дороги так проложены? Чтобы огибать заколдованные поляны, проклятые озёра, заговорённые камни и прочую дрянь.

Считается, что всё это осталось со времён Войны Магов. Сейчас-то полным-полно, а было ещё больше. Только Северного леса военное чародейство совсем не коснулось.

– А как же тропинки, с которых не вернёшься?

– Это не человеческое колдовство, а часть того самого, изначального. Древнейшая магия и защитила тогда лес.

– Стало быть, оно не только опасное, – заключил Кенир.

– Конечно, нет! Оно… разное… и никакое… Словом, оно просто есть, какое есть! – да уж, возможно Дара научили это чувствовать, но не объяснять.

Кенир, однако, понял. Хотя не смог бы выразить словами, что именно он понял.

На ночлег путники расположились под раскидистыми лапами двух исполинских елей. Мохнатые ветви сплетались, образуя навес, достаточно высоко, чтобы костёр их не подпалил. Когда пламя разгорелось, в лесном шалаше стало светло и уютно. Кони пофыркивали рядом.