Страшные истории

Поужинав остатками дневных запасов, Кузьма улегся на армяк, прикрикнув на суку, которая неизвестно отчего вдруг заныла. Постепенно измотанного неудачника овеял сон.

Среди ночи лайка набросилась на хозяина, заскулила, забегала, призывая непонятно к чему. Он же с раздражением швырнул в нее палку и приготовился было снова дремать, но неожиданно в воздухе что-то завизжало и над пламенем пронеслось нечто, смутно напоминающее огромную летучую мышь, и село совсем не подалеку. Сын барина лихорадочно стал искать ружье, но оно куда-то запропастилось.

Тем временем на свет вышло крайне отвратительное существо: сзади у него были большие перепончатые крылья, лицо казалось морщинисто-темным, а глаза горели угольями, слегка освещая загнутый книзу нос. На иссохшихся пальцах виднелись длинные ногти, а изо рта торчали клыки…

На самой окраине села жил старик Глеб. Домишко его уже давно врос в землю: в окна уже никто не заглядывал, да и заглядывать-то было незачем – они затуманились от грязи.

Крыша стала зеленой оттого, что поросла мхом, а доски на ней громоздились почти беспорядочно, сбитые ветром, трухлявые и как будто даже постоянно сырые, ибо цвет их был неестественно черным.

Дед по деревне хаживал редко – не доставало сил да и не к кому было, он появился в этих местах, когда ему исполнилось сорок лет, и сразу прослыл замкнутым, скрытным, вечно полуспящим. Вот и не заладилось у него с местными жителями, а так только – словом перекинется и бредет себе дальше.

Старухи поговаривали, что он ушел из монастыря, хотя и теперь усиленно молиться.

После недельных поисков сына Илья Петрович совершенно пригорюнился. Его уже мало что успокаивало, он ворчал на прислугу, бил посуду и теперь постоянно пил, отчего седые волосы в его бороде скатались, лицо приобрело землянистый оттенок, а красивые карие глаза обрамляли иссиня-темные круги. Мужикам, ходившим с ним на поиски, тоже велено было пить – они вместе с горемыкой-хозяином таскались по пыльным улицам, злобно ругаясь, иногда избивая того или иного нищего, выползающего погреться на солнышке…

Как-то поздним вечером барин в одиночестве сидел на завалинке.

Деревня давно уснула, только в темноте иногда разносились отдельное тявканье дворовых псов да взбалмошная брань какого-нибудь Федотки.

Несчастный смотрел в небо, раскуривая трубку и полуистерически кашляя после каждой за тяжки… Неожиданно на горизонте замаячило подобие большой птицы.