Резервация

Ведь настоящие напарники ходят друг к другу в гости, ужинают вместе с семьями, а после пьют пиво на веранде. За четыре года Антон ни разу не пригласил Гая к себе на ужин. Его жену – индуску с пирсингом на лице и татуированными лодыжками, и двоих смуглых ребятишек с хлюпающими носами. Антон никогда их не видел, но представлял именно такими – аляповатыми, шумными, дикими.

– Чудовища, – повторил Гай, кивнув собственной правоте. – Иногда я думаю, что резервация – это королева-мать, которая плодит чудовищ. Выебаная пузатая сука, которой не терпится все здесь измазать кровью…

Чудовища.

Подумал Антон. Мы выросли, и им стало тесно под нашими кроватями. Они выбрались и теперь живут здесь, среди людей…

Он посмотрел на заляпанную руками мигалку, втиснутую в самый угол лобового стекла. Синий светодиодный маяк на витом шнуре. То, что вряд ли отгонит чудовищ.

В детстве, – подумал Антон, – чудовища боялись света. Стоило только зажечь ночник, как они исчезали – прятались в шкафах и под кроватями. Теперь они не боятся… – он открыл бардачок и сунул туда мигалку.

 – Потому что мы сами не верим в этот свет.

– Все равно поймут, что мы легавые, – сказал Гай, не отвлекаясь от дороги. – Кто еще попрется в такую дыру по собственной воле?

Антон не слушал. За окнами облезлый и заржавелый утопал в песке поверженный колосс – завалившийся набок памятник – серп и молот в обрамлении пшеничных колосьев.

– Что здесь случилось?

Гай пожал плечами.

– buree jagah (говорит на хинди «плохое место»).

– И что это значит?

Гай не ответил.

Только прибавил ходу. Он обещал Мирре быть к ужину, а лишние вопросы могли их задержать. Рис с кукурузой, рыба и бутылка вина. Они поужинают, уложат детей и займутся любовью в душе. Гай не собирался лишаться этого. И разбитая дорога не помешала бы ему так, как чертовы вопросы напарника.

Над капотом взметнулись фонтаны песка – Седан нырнул носом, и их накрыло с головой. От удара машина вильнула, и Антон вцепился в ручку над дверцей.

– Потише, эй! Хочешь здесь застрять?!

Гай сбавил обороты.

Сквозь засыпанный лобовик пробивалось солнце. Он включил дворники.

– Спокойно, напарник.

Антон оглянулся. Они только что протаранили глыбу спекшегося песка. И теперь со скрежетом тащили куски под днищем.

Он расстегнул ворот форменной рубахи и накинул ремень безопасности.

– Блядь, Гай! Какого хера ты творишь?!

Рис с кукурузой, рыба и бутылка вина. Они допросят свидетелей, дождутся труповозку и вернутся домой до темноты.