Арматура

Страх – это иллюзия, но какое упорство, какая воля нужна, чтобы его преодолеть! Зато, когда Богданович побеждал себя, совершая очередной грабёж, ломая волю терпил, которых Даня выбирал всегда крупнее и сильнее себя, он понимал, что люди вокруг ещё большие трусы и слабаки, чем он. Единственный человек, внушавший почтение, был его суровый к посторонним, но терпеливый с сыном отец. Дважды судимый, может, в чём-то не очень умный, он честно пытался воспитывать Даню. Что из этого вышло, то вышло, Богданович не винил отца.

С подельником Сашей по прозвищу Феррари они дружили с детства. Звали его так, потому что низкую вероятность успеха в любом деле он побеждал высокой активностью. Неугомонный, в общем. Саша Феррари даже выглядел как гоночный болид: смуглый, сухой, широкоплечий, с длинными крепкими руками и ногами, с крупными чертами туго обтянутого кожей лица. Лохматый, похожий на встревоженного паука, Саша Жданов был шумоголовый, слабохарактерный, обожал Богдановича и с ним был готов на любой кипиш.

Сначала арестовали Даню, потом вышли на Сашку, раскрутили на явку с повинной. Феррари заложил Богдановича по нескольким эпизодам, но Даня не обиделся, понимая скрытые причины.

Следователь работал, шил дело, пацаны блатовали, вникая в воровские арестантские понятия, вернее, вникал Богданович. Это был новый вызов его страхам, он должен был победить. Жданова из следственного изолятора увезли, а через месяц-два по этапу пошёл и Даня Богданович.

*

Лёха не собирался его убивать, даже избить – только руки замарать. То был один из мажорчиков на районе: крашеная чёлка, тату на шее, джоггеры, розовые носки – ну, да мало ли таких модников в Новгороде. Правда, про этого пацанчика ходили некрасивые слухи, а выпил Лёха порядочно – подруга, гадина, киданула – ну, и деньги кончились.

Майские сумерки накрыли район.

Парнишка стушевался после удара, как-то съёжился, но ни денег, ни телефона не отдал. Тогда Лёха переложил короткий прут рифлёной арматуры в правую руку, а левой потащил заморыша за угол.

Дальнейшее Зыков помнил нечётко, и во сне происходило всегда по-разному.