Светя другим – сгораю

Вокруг удивительный для полуразрушенного здания порядок и опрятность, не считая сложенных в углу коробок с деталями нового шкафа и чуть замявшегося покрывала на диване.

В ванной – чистота, насколько возможно содержать в чистоте старую сантехнику и кое-где треснувшую плитку. Даже зеркало над раковиной без следов засохших брызг.

– Необычная планировка, – сказал Матвей.

– Конечно не трёхкомнатные апартаменты, в которых мы жили раньше, но… – отозвался Пашка. – Кухню самим пришлось организовывать. На общей ничего не работает и бардак такой, что туда просто заходить противно, не то что готовить.

Он уже лежал в удобной для него позе.

– Вставай, – велел Матвей, повыше отодвигая закатанные рукава.

Пашка аккуратно, с задержками дыхания, медленно поднялся. Матвей помог ему снять футболку и принялся осторожными пальцами ощупывать позвоночник.

Doesithurthere? – чуть не спросил по привычке, но вовремя одёрнул себя.

– Здесь болит?

– Нет.

Пальцы Матвея скользнули ниже.

– Здесь?

– Есть немного.

– Здесь?

– Ай!

– Понял, – протянул Матвей так, словно голосом пытался снять боль. – В ноги отдаёт?

– Да, в правую.

Рука Матвея сжала крепкое Пашкино бедро.

– Сюда?

– Да!

Нехорошо. Очень нехорошо.

– Всё, отпускаю, – сказал Матвей и вздохнул. – Снимок ты не делал, правильно понимаю?

Непривычно было произносить подобные слова на русском языке. Они звучали давно забытыми терминами, как если бы он перешёл на латынь.

– Нет, – сказал Пашка, медленно оборачиваясь.

– Смещение позвонка и, судя по тому, как болит, защемление нерва.

– Я догадывался, – признался Пашка.

– Что ж ты, такой догадливый, в больницу не пошёл?

– Да думал, сам справлюсь.

– Чем хоть лечишься?

– Там в тумбочке мазь. Если совсем плохо – обезболивающее внутримышечно.

– Боли настолько сильные?

– Бывает иногда.

– Кто делает тебе укол?

– Сам колю. Игольных дел мастеров тут полно, но их о помощи лучше не просить.

– Да уж.

Матвей присел на диван и заглянул в тумбочку, где Пашка хранил лекарства. Порядок сохранялся даже за закрытой дверцей. В одной стороне мазь в коробке, в другой ампулы с обезболивающим, посередине рядами в бумажно-плёночных пакетиках шприцы. На нижней полке ещё какие-то лекарства очень плотной выкладкой.

На мгновение Матвея сбили упаковки препаратов с названиями на русском. Ему показалось, он не понимает, что на них написано.