Светя другим – сгораю

Из гибкого, робкого подростка, каким он до сих пор оставался в голове Матвея, Пашка вырос в мужчину с крепкой грудью и плечами. Он подтянулся, но остался ниже Матвея где-то на голову – средний рост для мужчины. Пшеничные волосы, склонные виться, коротко острижены, не растреплешь, как раньше. Только глаза, смотрящие взросло и умно, сохранили детскую голубизну.

– Матвей! Неужели ты? Здоро?во, дружище!

Пашка, добродушно улыбаясь, раскрыл руки. И Матвей ринулся обнимать его, как человек потерявший и вновь нашедший надежду.

– Пашка!

– Ай, ай, ай! – раздельно пробормотал брат Алики, выпрямляясь, точно в его копчик встроен раскладной механизм.

Матвей тут же убрал руки и отшагнул. Только сейчас он заметил, что Пашка выглядит деревянным и ломким, а на лбу и висках у него поблёскивает пот, как после силовых упражнений.

– Прости, – сказал Пашка, щупая рукой поясницу. – Я тут приболел немного. Двадцать один год, а со спиной мучаюсь, как старый дед. Да ты проходи, проходи!

Он маленькими шажками отодвинулся в сторону, пропуская Матвея в комнату.

И Матвею вдруг показалось, что не было между ними этих пяти лет – так по-дружески Пашка на него смотрел.

– Что со спиной?

Матвей привычно перевоплотился во врача меньше, чем за мгновение.

– Ерунда, – махнул рукой Пашка, в смущённой улыбке потянув лишь один уголок губ. – Не рассчитал сил. Схватил больше, чем следовало.

– Что же ты стоишь? Иди ложись скорее. Не напрягай спину. Где у тебя тут кровать?

Матвей огляделся.

Они стояли в узкой прихожей, перетекающей в крохотную самодельную кухню. Пашка указал подбородком на дверь справа в самом конце стены. Вернее – на дверной проём без каких-либо створок.

– Диван, – уточнил Пашка. – Там, в комнате.

– Сам доберёшься? Давай помогу.

– Нет-нет, не волнуйся, доберусь. Я уже привык, четвёртый день так передвигаюсь. Сейчас только чайник поставлю, пока на кухне.

– Какой чайник, иди ложись! Я сам потом поставлю, – сказал Матвей и подумал, что не отказался бы от чего-нибудь покрепче.

Он как-то не сообразил, что Пашка достиг возраста, когда с ним можно выпить. – Но сначала осмотрю тебя. Где можно руки помыть?

– В ванной. Через комнату насквозь, – Пашка снова кивнул на дверной проём.

И ступая осторожно, как будто из пола торчали гвозди, и хватаясь руками за стены, потащился туда, где можно было прилечь.

Комната была довольно просторная, но учитывая, что это всё пространство жилища, – прискорбно маленькая.