Светя другим – сгораю

И ничего нельзя сделать, пока не проживёшь всё это до последней капли.

Но только не сейчас. Только не при Оксане.

Матвей коснулся рукой своего лица. Оно было сухим. Тогда он вдохнул так глубоко, что казалось, улица спиралью закрутилась возле его ноздрей.

Оксана наблюдала молча, едва переступая с ноги на ногу – стоять на месте становилось холодно.

Не торопясь, они пошли дальше.

– Пашке было тринадцать, когда я впервые пришёл к ним в дом, – сказал Матвей, но не ясно – Оксане или себе самому. А может, призраку Лены, который не отпускал его весь вечер.

 – Дурацкий возраст, гражданская война гормонов. Но не помню, чтобы он хоть раз мне нагрубил. Или своей тёте. Золотой парень. В нём не было ни злости, ни жестокости – ничего, что могло бы превратить его в преступника. Нет, он бы так не поступил.

Матвей уже забыл про Оксану, как вдруг она подала голос:

– Зря ты его защищаешь. Прости, конечно, но ты никогда не разбирался в людях. А подростки – так их вообще невозможно понять. Кто знает, что у него на уме? Может, раз он такой бесхребетный, решил однажды отомстить всем, кто его обижал? Сколько таких случаев было.

Терпит, терпит, а потом находит где-нибудь пистолет и всех расстреливает.

Матвей не сразу понял, о чём она говорит. Снова остановился, вгляделся в её лицо и всё, что увидел там – совершенная пустота. Ничего она не поняла. Да и чёрт с ней.

– Ты знаешь, где они сейчас живут? – спросил он.

– Кто? Алика с мужем? Разумеется, нет. Откуда мне знать? В больнице должен быть адрес аудиторши, но они точно живут отдельно, – она посмотрела на Матвея, прищурив узкие глаза.

 – Ты всё-таки собрался с ней повидаться?

– Раз уж приехал, поздравил бы с замужеством.

– Нужны ей твои поздравления! Небось, видеть тебя не хочет.

– Возможно. И всё же. Ты не запомнила, где она работает?

Оксана пожала плечами, глядя себе под ноги.

– Нет. Знаю только, что фамилия её начальницы – свекрови то есть – Игнатова. Ольга Валерьевна, что ли. Или Витальевна.

Больше они не говорили ни об Алике, ни о Пашке. Оксана рассказала про некоторых одногруппников, кто на ком женился, где работает, сколько получает чистыми, сколько несут «благодарностями». Матвей почти не слушал.

– Здесь я теперь живу, – сказала Оксана, подводя его к дому.

Матвей огляделся и не сразу узнал район в темноте влажной осенней ночи. Всё-таки многое за пять лет изменилось.

Оксана сделала шаг к нему и оказалась совсем близко.

– Холодно.