Светя другим – сгораю

Днём она притворяется, красуется перед туристами блеском куполов, роскошью витрин на Тверской, оживлённым гулом Старого Арбата. А ночью, подсвеченная мягким уличным освещением, она, как молчаливый друг, готова выслушать тебя на кухне с сигаретой в руке.

Доехали быстро. Матвей вышел из такси и полминуты рассматривал громаду дома в семнадцать этажей. Когда он жил здесь, редко поднимал глаза на бесчисленные окна и балконы. А ведь в некоторых даже сейчас горел свет.

У порога квартиры он старался не шуметь, но каждое бряцание ключей эхом гремело вверх и вниз по подъезду.

– Наконец-то! – воскликнула мама и потянулась обнимать Матвея, едва он вкатил в квартиру чемодан. – Мы заждались! Всё-таки надо было отцу тебя встретить. Господи, ты и гитару с собой приволок! На две недели мог бы оставить её там, ничего бы не случилось.

От мамы даже дома пахло духами. Она поцеловала Матвея и тут же стёрла ладонью след от помады, царапнув его по щеке массивным кольцом в виде раскрытой розы.

– Гитара не помешает, – сказал отец, с улыбкой пожимая Матвею руку. – Будешь играть для нас по вечерам.

Он хлопнул сына по плечу. Тонкая золотистая оправа очков блеснула, когда он поднял подбородок, чтобы вглядеться Матвею в глаза. Зачёсанные назад, немного пушащиеся волосы на висках заметно поседели.

– Я привёз её в подарок, – сказал Матвей и, пока не начались расспросы, добавил: – А вы что не спите? Поздно уже.

Он снял с плеча и бережно прислонил к стене прошитый поролоном кейс с гитарой, стал расстегивать пуговицы пальто.

– Успеем выспаться, – сказал отец. – Три месяца тебя не видели! Ведь три, Верушка?

– Три! И за ту неделю, что мы у тебя гостили, ты был дома, дай бог, дня два.

– Да ладно вам, – улыбнулся Матвей. – Я же вчера звонил.

– Что нам твои звонки! – отмахнулась мама. – Тебя всё равно невозможно выцепить больше, чем на десять минут. Мой руки и иди к столу! Или я зря полдня стояла у плиты?

В квартире всё было новым.

Матвей восторга не разделял. Ему ещё тогда всё показалось каким-то чужим. Сейчас же, очутившись среди этого буйства дизайнерских идей, он вовсе чувствовал себя остановившимся в отеле.