Последнее письмо

Слушать лекции Лидии Семёновны – всё равно что присутствовать в операционной. Ровным живым голосом она рассказывала вещи, над которыми можно заснуть, если читать их в учебнике, и время от времени встряхивала аудиторию остротой или беспощадной хирургической иронией. Не верилось, что ей шёл уже девятый десяток.

Когда Лидия Семёновна умерла, я рыдала по ней, как по родной бабушке. К тому времени она почти не появлялась в университете, потому моя мечта учиться под её наставничеством оказалось несбыточной.

Я очень хотела пойти на прощание, но не получилось поменяться сменами.

А через пару месяцев по больничным коридорам прошелестел слух, что внук медицинской легенды отныне каждое утро будет надевать халат и пить кофе у нас в ординаторской на втором этаже.

– Ты дашь мне взглянуть на её статьи? – спросила я, чувствуя, как немеют пальцы.

Андрей пожал плечами с самым обычным видом.

– Да. Тебе это будет полезно.

Я вскочила на постели, чуть не плеснув на себя горячий кофе и забыв, что на мне нет ничего, кроме одеяла.

– Даже на те, что ещё не опубликованы?

– Да, а что здесь такого?

Я едва не задыхалась от восторга.

– Это же статьи Лидии Гончаровой! Профессора! Доктора медицинских наук!

Андрей улыбнулся, потянулся к подносу, взял маленькое песочное печенье из хрустальной вазочки, но помедлил есть и просто держал его в пальцах.

– Для меня профессор Гончарова была просто бабушкой, – сказал он, и мне стало стыдно за свой восторг.

– Да, конечно, – пробормотала я. – Прости.

– Но, если она тебя так заинтересовала, я рад, – продолжил Андрей, надкусив печенье и стряхнув с себя крошки. – Все мои родственники по-своему интересны, главное – не собирать их вместе. Я бы хотел познакомить тебя с каждым.

Мои лёгкие вмиг одеревенели. Знакомство с семьей? Это же не значит то, о чём я подумала?

Заведующий хирургии однажды шёл по коридору и увидел, как новый торакальный хирург, подавая пальто, обнял меня.

Заведующий, чуя, что пахнет тем, что он так упорно воспрещал, вызывал нас к себе на ковёр. Поодиночке. Стоять и слушать, краснеть и оправдываться.

Он человек с фантазией, самодур и вдобавок ужасно бестактен. Во всяком случае, с медсёстрами и санитарами.