Фабрика героев. Опытный образец

Но не более!

Воевода, уже на третий день утративший пыл проектировщика, радостно кивнул и поспешно удалился. Он зашел к Казначею и, краснея и запинаясь, попросил:

– Извини, что отвлекаю. Не мог бы ты… обучить меня… грамоте?

Выпалив последнее слово, бывший лучший замер в нерешительности, готовый тут же ретироваться. Однако Казначей сразу же оторвался от своих бумаг и серьезно посмотрел на него:

– Ты готов?

– Д-да…

– Тогда прямо сейчас и приступим. Садись рядом.

Через час вспотевший и взъерошенный Воевода по буквам читал первое слово.

– Ух! – выдохнул он, – как тяжело!

– Детям в школе не легче, поверь. Но ничего, ты быстро учишься. В следующий раз, когда будешь в городе, сходи к Кириллу-книжнику. Попроси у него азбуку и арифметику.

– Он же смеяться станет!

– А ты скажи, что детям…

– Нет у меня детей, – опечалился Воевода, – всем это известно.

– Так не обязательно своим! Скажи, дружинным.

– Я ж бывший!

– Ах, да, – задумался Казначей, – тогда я напишу еще одно письмо.

Нет-нет! Никто не узнает, – опередил он Воеводу.

А ведь будущему герою это тоже может пригодиться. Кто знает, из каких краев приведет его Мастер!

Пора, пожалуй, о Воеводе узнать побольше.

В пять лет он остался круглым сиротой. Тому предшествовали чума, саранча, засуха и налоги. Правда, все они случились в других краях. Но беженцев и разбойников от этого прибавилось как раз там, где родился будущий гений тактики. Когда очередная ватага разбойников вышла из леса и не обнаружила в деревне ничего, стоящего их внимания, атаман так разгневался, что велел спалить селение ко всем чертям.

Что остальные бандиты радостно выполнили.

Подошедшая на следующий день дружина обнаружила лишь почерневшие печи да будущего Воеводу, укрывшегося на дереве в лесу. Долгое время мальчик ничего не говорил, но дружинный лекарь заверил, что это нормально, пройдет со временем. Так Воевода стал дружинным ребенком, а позже отроком.

Подобных ему сирот нередко находили на освобожденных землях.

Обычно их пристраивали к несению военной службы – благо и настрой подходящий, и деваться-то особо некуда. В столице для дружинных детей была даже отдельная казарма. Обучением занимались ветераны-дружинники. Этим тоже деваться было уже некуда.

В первый же год молчаливый мальчишка показал себя не только талантливым бойцом, но и изобретательным командиром. К одиннадцати годам Воевода был уже десятником, в тринадцать – сотником.