Заколдованные сказки

Силемпи такой уверенностью светилась, что он и засомневался, вдруг под чарами какое обещание давал?

– А разве я тебе не по нраву пришлась? – в черных глазах Силемпи озорные духи плясали.

– А если не по нраву? – Атнер усмехнулся. Вот нежить прыткая, а прежде такой запуганной была!

– Женщине врать некрасиво, – Силемпи подтянулась на руках и села на край мостков. Длинные волосы облепили тело, как вторая кожа, подчеркнув девичьи изгибы. По всему видно было: знала Силемпи, что красавица, знала – и пользовалась беззастенчиво.

– То женщине, а ты у нас вутaш – дух речной.

– Так вутaши – еще и опасно, – звонко рассмеялась Силемпи. – Коль не нравлюсь я тебе, зачем пришел?

Атнер покачал головой: девица глядела на него с вызовом и нахальством, уверенная в своей правоте и его вранье.

Впрочем, так оно и было.

– Вещь одну отдать.

Силемпи вдруг резко замотала головой, обиженно надулась:

– Монеты забирай, это мой подарок. Негоже от подарков нос воротить!

– А разве я сказал, что это монеты? – передразнил ее Атнер и не без удовольствия заметил заинтересованный прищур черных глаз.

Не стал Атнер ее долго мучить, вытащил из-за пазухи гребень золотой. По основанию гребня в причудливом узоре из металла рассыпались незнакомые Атнеру зеленые камни – граненые, сияющие под полуденным солнцем. Зубья у гребня волнами извивались, совсем как волосы у Силемпи.

Атнер голову поднял: Силемпи на свою потерю смотрела так растерянно, что он и испугался, что обидел ее. Но вот краешек губ приподнялся, глаза засияли, расцвела она вся – хотя думалось прежде Атнеру, что дальше и некуда хорошеть.

– Ты разыскал его для меня! – она ахнула, ладонь к губам приложила и, как внезапная волна, накрыла его объятиями. Дрожащей рукой приняла пропажу из ладони Атнера, заглянула в глаза ему – так близко и быстро, что он и сообразить не успел, что происходит.

Силемпи схлынула так же, как и кинулась с объятиями, резко соскользнула с мостков в воду – и была такова.

Атнер же не торопился вскакивать: ему бы сердце колотящееся успокоить, пока рука сама тянется к месту на щеке, где вутaш легкий, как брызги воды, поцелуй оставила.

Просидел он, пораженный, с лучину на мостках, да пошел на мельницу. Работа ждала – да и лучшее это лекарство от раздрая на душе.