Во власти кровавой луны

В какой-то момент цыган скорчился, приставив сжатый кулак ко лбу, и по его щекам хлынули слезы. Завидев это, Ландау окончательно потерял контроль. Его тело сотрясалось, будто в суровый мороз. Левый глаз поразил нервный тик. Схватившись за виски, он каким-то чужим голосом попросил Михая перевести сказанное.

– Я не понимаю… – сквозь пузырящуюся слюну протянул мужчина, и потоки его слез удвоились. – Они говорят, что прошлой ночью была убита Наркиса, бывшая жена Хармана и мать их общего ребенка. На данный момент ты единственный подозреваемый.

– Питти! – Гера взял себя в руки. – Ты ведь понимаешь, что это не я?! Клянусь тебе чем угодно, я не убивал! Это сделал оборотень! Проклятый зверь разорвал ее на моих глазах! У меня есть, точнее, были записи!

– Не знаю, кому и во что верить… – цыган закрыл лицо руками. – Ты ведь не всерьез говоришь об оборотне?

Гера почувствовал, как лицо обдало холодом. Цыган, без умолку твердивший о всякой нечисти и дурных знамениях, сомневается в правдивости его слов! Да как такое в принципе возможно?!

– Ты… ты думаешь, я вру? – Ландау не сдержал нервный смешок.

– Я не знаю, – насухо вытерев щеки, произнес Питти. – Мне так жаль, что я послушал тебя и не поехал обратно. Кровавая Луна… Она всему виной, я предупреждал.

– Послушай, друг! Ты должен сказать им, что…

– Taci! – полицейский хлопнул ладонью по столу. – El ram?ne aici ?i tu pleci!

– Что он сказал?! – Гера напряженно следил за каждым из присутствующих.

– Ты должен остаться, а мне велено уйти, – сипло произнес Михай.

– Это незаконно! Мне нужно сделать звонок!

– Прости. Сейчас я должен быть со своей семьей, – мужчина поднялся и зашагал к выходу.

Словно в бреду, Ландау перебирал дальнейшие тактики. Повинуясь жесту, он встал и позволил взять себя под руку. Напарник дознавателя отвел парня в одиночный изолятор. Рухнув на скамейку, он погрузился в пучину сумбурных размышлений. Что делать? Куда писать? Кого просить о помощи? Все это не похоже на реальность! Да, это нечто иное! Продолжение кошмарного сна… Быть может, в еде или напитках за вчерашним столом было что-то подмешано? Что, если семейка ушлых румынских цыган опоила его зельем, желая завладеть деньгами или имуществом?

В то же время все это могло сойти за ловко разыгранный спектакль.