Сад мертвых бабочек

Бабочки были не только в воздухе, но и на стенах зданий, выложенные мозаикой, на плацу, нарисованные уже отколупавшейся краской на растрескавшемся асфальте, во всю стену столовой, ну и, конечно, в различных вариациях то тут, то там на спортивных снарядах, скамейках и даже на фонарных столбах.

В заброшенном пионерском лагере было одновременно волнительно и страшно. Анжела не удивилась бы, если бы на построение на плацу, для поднятия флага, вдруг из заброшенных корпусов потянулись бы одетые в отутюженную школьную форму подростки.

С пустыми черными глазницами.

– Брр, прямо логово для вампиров! – произнес Валька, поддевая ногой ржавую консервную банку.

– Может, дальше пойдем? – произнесла Анжела, которой было не по себе. Словно они вторглись в чужой мир – чужой и чуждый.

Миновав посеревшую «ракушку» музыкальной эстрады (с обязательной гигантской бабочкой), они прошли мимо небольшого изрытого участка, утыканного некогда, быть может, и красивыми, а теперь страшноватыми разноцветными бабочками из стекла, нанизанными на металлические стержни.

– Сад мертвых бабочек? – спросила словно завороженная Анжела, но все объяснялось проще: некогда это был огород, на котором школьники выращивали полезные и полные витаминов овощи, а бабочки украшали металлические стержни с небольшими щитками, буквы на которых стали едва различимыми. Судя по этим указателям, когда-то тут росли «Кабачки», тут «Петрушка», а здесь «Морковь поздняя», тут «Морковь ранняя» и даже «Эстрагон».

– Ну да, был огород, а стал сад бабочек. Только почему мертвых? Их ведь здесь полно – живых!

И в самом деле, огород, заросший теперь сорняками и разнообразными дикорастущими травами и цветами, стал раем для бабочек, которые порхали во всех направлениях, садясь в том числе и на своих ржаво-стеклянных товарок.

– А где тут выход? – спросила Анжела, и в этот момент раздался громкий голос:

– Вот я вас и поймал!

К своему ужасу, Анжела заметила массивного мужчину, вернее, уже старика, с длинной белой бородой, в очках и в теплой тужурке, держащего в руках ружье.

Он грозно надвигался на них.

Присмотревшись, Валька побледнел.

– Это он.

– Кто он? – спросила упавшим голосом Анжела, а Валька пояснил:

– Ну, тот сумасшедший дед, о котором я тебе рассказывал. Который вроде всю свою семью перестрелял, за это срок огромный отмотал и живет бобылем в своей избе.