Потрошитель душ

И все же… И все же любила она не графа, а Гришу, милого Гришу!

Как хорошо, что дела вызвали графа в Туркестан! Это значило, что она почти целый месяц сможет наслаждаться свободой. А также своим романом с поручиком Юркевичем…

Когда графиня вернулась в гостиную, она застала там уже четырех гостей. Первым с софы поднялся человек, ради которого все и собрались в этот промозглый ноябрьский день в ее доме на Мойке.

– Мадам графиня очаровательна, как всегда! – произнес месье Гийом, облаченный во все черное: это был крошечный мужчина с неприятным лицом, абсолютно лысым черепом и вкрадчивым голосом.

И помимо этого он был легендарным парижским медиумом, который почтил Петербург своим визитом и которого хотели заполучить к себе в гости все и вся, в том числе члены императорской фамилии. Однако именно в ее доме месье Гийом покажет, на что способен!

Медиум поцеловал графине руку, а она, нацепив елейную улыбку, приветствовала баронессу фон Минден-Шейнау, дальнюю родственницу своего мужа.

– Ах, милая моя, какое чудное платье! – произнесла графиня, со злорадством отмечая, что платье, несомненно сшитое у лучшей модистки, идет баронессе как корове седло и нисколько не скрывает, а наоборот, подчеркивает все недостатки ее далеко не идеальной фигуры.

Баронесса взглянула на огромный бриллиант, украшающий шейку графини, и проскрипела:

– Душечка, что за прелестный камушек! Неужели топаз аль аквамарин?

Баронесса была приставлена графом к молодой жене в дуэньи, наведывалась к ней в дом ежедневно и наверняка посылала многословные отчеты своему родственнику о том, как ведет себя его супруга.

– Отчего же, милая моя, индийский алмаз! – с милой улыбкой ответила графиня. – Серж мне привез из Лондона. Разве он не упоминал?

Она поприветствовала супруга баронессы, который все равно никогда ничего не говорил, а также элегантного юношу-бездельника, который отирался во многих салонах и наверняка был бы не прочь завести с ней роман, однако – по причине романа с поручиком Юркевичем – оказался не у дел.

Завязался разговор о драгоценных камнях, графиня даже сняла бриллиант с шейки. И месье Гийом, попросивший называть его мэтром, едва дотронувшись до него, провозгласил:

– Это камень смерти! О, вижу кровь, много крови! Ради него убивали и будут убивать!

Он говорил так проникновенно и убедительно, что всех охватил ужас.