Пепел книжных страниц

 – Вы станете мадам Карамазовой? А потом я прихыкну старого хрыча, и мы, получив его наследство, укатим в Ниццу! А вы, трутни и дармоеды, все поедете вместе с нами – папашка-то мой ужас как богат!

Присутствующие заулюлюкали, а Нина, перед которой стоявшие вокруг мужчины враз живехонько расступились, видимо, не без оснований опасаясь, что она бросит их через колено так же, как только что сделала это с Митей, кинулась к двери.

Обычной, входной, не темно-синей с ручкой в виде разинутой пасти льва.

– Милая кузина! – раздался пьяноватый голос Мити, заглушенный голосом Ивана:

– Нина Петровна!

Наконец-то она оказалась на свежем воздухе – за то время, которое она пробыла в трактире, уже стемнело.

И только добежав до угла, перевела дыхание и поняла, что не имеет ни малейшего понятия, куда ей идти.

На ее счастье, из-за угла как раз вывернула пролетка, причем все с тем же молодчиком, который несколькими часами ранее довез ее до «Книжного ковчега».

– Ах, сударыня, изволите отвезти вас обратно?

Плюхаясь на сиденье пролетки, Нина произнесла:

– Да, да, прошу вас! Езжайте!

И только когда он тронулся, поняла, что забыла свой новый зонтик в трактире, однако возвращаться за ним не имело смысла.

Поездка по вечернему Скотопригоньевску длилась недолго – им надо было проехать всего несколько улиц, но и за эти десять минут Нина успела обдумать многое.

Итак, она не только попала в роман, но и активно вмешалась в ход событий! Одно дело, если бы она мелькала где-то на задворках и все шло бы по предписанному плану. А так она, не исключено, нарушила его план!

Хотя, если уж на то, кем он был предписан – Достоевским, понятное дело! Однако кто сказал, что события в реальном Скотопригоньевске должны развиваться точно так же, как события в Скотопригоньевске, им измышленном и являвшемся местом действия его романа?

Теперь это, выходит, был не его роман – и вообще никакой не роман, а реальность!

И она сама – его неотъемлемой частью!

Понимая внезапно, что происходящее, несмотря на свою невероятность, начинает доставлять ей удовольствие, Нина улыбнулась.

Да, творчество Достоевского, за редким исключением, она не особо жаловала. Слишком все мелодраматичное, плаксивое, истеричное, натянутое.