Ночь всех святых

Несколько раз Хельга заводила речь о замужестве, но каждый раз Ганс умудрялся навешать ей лапши на уши, уверяя, что, в связи с окончанием войны и возникшей неразберихой, это надо отложить.

Долго задерживаться в отдаленной деревушке он не собирался, но и покидать ее ему не хотелось. Однако оставался Ганс здесь даже не из страха перед американскими солдатами, и не по причине того, что ему так уж нравилось выступать в роли «сарайного мальчика» для хитроумной Хельги. Его удерживало иное: сразу за мельницей начинался горный массив, где находилась та соляная штольня, куда прибыл бронепоезд, груженный сокровищами нацистов.

Не проходило и ночи, чтобы Гансу не привиделся сон – ящики, набитые золотыми монетами и переливающимися драгоценными камнями. Частенько ему грезился и золотой ларец, тот самый, что представлял такую ценность для Генриха Гиммлера. Хотя, конечно, ценен был не только ларец, хотя бы и сработанный из чистого золота, сколько его содержимое.

Ганс все вспоминал слова рейхсфюрера – тот возлагал надежды на то, что содержимое золотого ящика поможет рейху одержать победу в военной схватке.

Судя по всему, не таким уж чудотворным оказался тот саркофаг, раз войну фюрер проиграл и, по официальной версии, покончил жизнь самоубийством в берлинском бункере. Шептались, правда, что в действительности фюрер сбежал, подсунув вместо себя тело своего двойника, но Гансу было решительно наплевать на судьбу человека, который некогда правил почти всей Европой.

Молодой человек не оставил идею завладеть сокровищами.

Не всеми – зачем ему груды золота и бриллиантов? – а хотя бы частью. Ему бы вполне хватило на развеселую жизнь где-нибудь в Южной Америке!

Сокровища еще не были найдены, поскольку никаких слухов о том, что американские солдаты отыскали вход в штольню, не появилось. Хельга была разговорчивой особой, особенно после соития, поэтому Гансу приходилось упорно трудиться на сеновале, чтобы выудить из девицы всю известную ей информацию. Говорить о поезде с сокровищами он ей не решался, потому что знал: доверять можно только одному человеку – самому себе.

Ганс ждал подходящего момента, чтобы смыться. Потому что поставил перед собой чрезвычайно важную задачу – поиски нацистских сокровищ. И чем дольше он сидел в сарае за мельницей, тем меньше у него становилось шансов на успех. Ведь вход в штольню могли отыскать и союзники. Или кто-то из солдат, как и он сам, принимавших участие в тайной операции под командованием Гиммлера, мог вернуться в пещеру Али-Бабы.