Ночь всех святых

Мало того что он бежал, так еще и стал свидетелем какого-то жуткого ритуала, в котором принимал участие не кто иной, как сам рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер!

Но его имя девицу, казалось, совсем даже не интересовало. Ее явно занимали особенности анатомии и физиологии Ганса. Вплотную подойдя к молодому человеку, она произнесла:

– А ты почему голый?

Вместо ответа Ганс вырвал у нее лукошко – на донышке лежало несколько молодых сыроежек – и съел их – в один присест, не ощущая вкуса.

– Где же ты был, что так есть хочешь? – удивилась девушка.

Потом она сняла передник, протянула его Гансу и сказала:

– На вот, прикрой срам-то! И пойдем со мной, я тебя накормлю.

Девушка пошла было по тропинке, но, не выдержав, обернулась и растянула губы в улыбке:

– Уж больно ты мне по нраву пришелся. Шибко хорошо сложен!

И она посмотрела более чем красноречиво на собственный передник, намотанный на бедра Ганса.

Девицу звали Хельга, и она была единственной дочерью мельника, человека мрачного, замкнутого и странноватого.

Помимо Хельги у него имелось пятеро сыновей, таких же, как и он сам, высоченных, угрюмых и бородатых.

Сам мельник и его сыновья души не чаяли в Хельге, тем паче что та была единственной женщиной в семье – ее матушка преставилась, произведя на свет последнего сына. Отчего эти увальни, братья Хельги, не попали на фронт, никто толком не ведал, наверное, мельник, человек весьма влиятельный и более чем зажиточный, сумел откупить своих чад от участия в военных авантюрах фюрера.

Обо всем об этом Ганс узнавал постепенно, потому что провел конец весны и большую часть лета в сарае, прямо за мельницей: именно там его спрятала Хельга. А сама прыткая девица то и дело навещала своего пленника, который за кров и еду обязан был платить ей эротическими утехами.

Ганс несколько раз намеревался покинуть сарай, но все откладывал претворение в жизнь своего решения. А потом вдруг стало известно, что война закончилась, рейх капитулировал, после чего деревушку наводнили американские солдаты.

Более всего молодой человек опасался, что его поймают и расстреляют. Еще бы, ведь он состоял в СС! Поэтому оставалось только одно – затаиться в сарае и полагаться на добрую волю Хельги, которая, как смекнул неглупый парень, влюбилась в него.

Сам он к полноватой и нагловатой девице не испытывал никаких особенных чувств, однако был вынужден признать, что в искусстве любви ей нет равных.