Шляхом бурхливим

Воевода вигнав усiх геть з Приказу на двiр i став допитувати свiдкiв поодинцi; але всi – i баби, i шинкар, i бакаляр засвiдчили те, що й Стрешньов. Воевода аж волосся скуб з досади.

– Не вiноват, – тицяв вiн товстим пальцем у груди Семени-ча, – ти не вiноват, тот смерд не вiноват, Стрешньов не вiноват, а кто ж вiноват? Ведь холопа-то нет? Казака-то нет? А?

Дячок хитався пiд дужим пальцем воеводи i мовчав, вiн боявся й пару з рота пустити.

– Дозвольте сказати, пане воеводо! – вiдкашлянувши сказав бакаляр.

– Ну, говорi, что прiдумал?

– Цi люди не винуватi! – показав вiн на Семенича i Микиту.

– Не вiновати, – заревiв воевода, кинувшись до дяка, – не вi-новати, а кто ж вiноват? Кто випустiл запорожца с холопом, ти ето знаеш?

– Знаю, – твердо сказав бакаляр.

Воевода навiть одступив на крок вiд здивування.

– Знаеш? Ну, говорi, кто?

Дяк навшпиньках пiдiйшов до воеводи, приклав долоню до рота й сказав пошепки:

– Нечиста сила!

Воевода безнадiйно махнув рукою.

– Ну, замолол пономарь!

– Це вже вiрно, – сказав упевнено дяк, – там, де запорожцi, там i шукай нечистого.

– Карахтернiк? Какой карахтернiк?

– Ето он хочет сказать, боярiн, что запорожец вроде как знахарь алi колдун, – встряв у розмову пiддячий, який вже сам бачив, що тут щось не так i що ледве чи виннi у цьому дiлi Семенич та Микита.

– Колдун, хочеш, сказать, запорожец?

– Еге, колдун… Характерник, значить…

– Да ти то почьом знаеш?

– Знаю, пане воеводо, я бачив, як вiн перекидався у старого слiпця.

– Оборотень, значiт, – пояснив воеводi пiддячий.

Воевода взяв правою рукою свою довгу бороду й поклав собi в рот. Пожувавши трохи, випустив ii з рота й сказав:

– Ну, там оборотень алi нет, а беглецов сискать надобно. Как там, пошлi с обиском стрельци?

– Пошлi, – вiдповiв пiддячий.

Воевода вiдпустив бакаляра, баб та шинкаря з музиками.

– А етiх молодцов, – показав вiн на Семенича та Микиту, – посадiть на сьезжую, да смотреть в оба, чтоби i етi не убьоглi!

Семенич i Микита повалилися в ноги воеводi:

– Смiлуйся, боярiн! Нi сном, нi духом не ведаем, как ушлi ока-янние… Пожалей холопiшек твоiх!

– В сьезжую! – сказав воевода.

– Воля твоя, конечно, боярiн, – заступився за дячка та Микиту пiддячий, – только, пожалуй, i не вiновати онi: Семьонича я много лет знаю, человек он честний да i Нiкiта, хоть i пьянiца, а на такое дело не пойдьот.