Доктрина спасения

 – Нет, я понимаю, что вы, маги, постоянно имеете дело с какой-то потусторонней дрянью, но ты, похоже, совсем не понимаешь, куда попала.

– Не хочу изображать браваду… но я дралась с людьми, зверями, демонами. Магией и клинком. Вас много?

– Всего около сорока. Мужиков, правда, гораздо больше – на нас Его Величество выделил всего-то две четырехместных камеры. Аргентау не слишком почитает женщин, – развела руками Чака. Вернее, рукой и… второй рукой, тем, что осталось.

– Это неважно, – покачала головой я.

– Что тогда важно для тебя? – спросила Раэ.

– Еда, вода, отдых. Не обязательно в таком порядке.

– Если ты не встанешь завтра, тебя просто убьют. Таковы здесь порядки, серая, – сообщила она и спокойно легла на спину, подвинув под голову бурый предмет. Подушка. Обычная подушка, набитая соломой. У меня подушки не было, точно так же, как и у Йилаан, и у Чакьяни.

– Не встану куда?

– На тренировку, – заметно помрачнев, сказала рыжая Чака.

По правде говоря, я всегда любила тренировки.

Процесс обучения – чему угодно – казался мне своеобразной магией, которая доступна каждому, и, боюсь, я до сих пор не изменила мнения на сей счет. Однако на следующий день после знакомства с сокамерницами для меня настоящим подвигом оказалось просто выйти во двор по длиннющему коридору, после того как за спиной недобро лязгнула дверь.

Замок здесь, кстати, очень хитрый. Вокруг замочной скважины наклепан выступающий стальной короб, куда рука с ключом засовывается чуть ли не по локоть.

Изнутри открыть – неразрешимая задача, даже если руки, как у Рованского Ужаса. Эх…

Ноги, к счастью, мне никто не удосужился сломать. Да, дышать тяжело, кровоподтеки только начали переходить из черного в темно-лиловый оттенок, двигаюсь с трудом… а что делать? Держась за стену, я с трудом поднялась вслед за покидающими камеру узницами. Пошатнулась. Удержалась на ногах. С моим ростом сейчас только падать…

– Ого… а ты высокая, – усмехнулась Чака, нетерпеливо вцепившаяся в прутья решетки.

Сама она едва четыре вершка мне уступает, но на фоне Раэ мы обе – что марды.

– Она и раньше была высокая. Рост нашей новой соседки ничуть не изменился с момента ее появления в камере, – флегматично заметила та, которую называли «Игла».

– Не-е-е, – протянула рыжая, – раньше она была длинная, потому что лежала плашмя. А сейчас высокая, потому что встала на ноги.

– Тебе бы философские трактаты писать, – пробормотала я, пробуя босыми ступнями неровный пол.