Следы на воде

Между делом он соблазняет доверчивых девчонок из нищих семей, готовых продать дочурку в надежные сутенерские лапы. Когда малышке исполняется 14 лет, он назначает ей пенсион – платит родителям за ее содержание. Питание, шмотки и все такое. Негусто, но хватает. Этакий агент в мире легального порно-бизнеса. Девице приходится решать, чем она будет заниматься после достижения совершеннолетия. Выбор простой – или в кино, или в бордель, или в сетевую индустрию, все зависит от личных наклонностей девушки. И несколько лет Эдик ненавязчиво «ведет» ее, снабжает всякими курсами и руководствами, вообще готовит к будущей профессии.

– Ну и козел, – не вытерпел я.

– Не то слово, – согласилась Инга. – Хотя лично у меня к тебе претензий нет, я узнала все что нужно. Даже благодарна за учебу, пожалуй.

– Ты еще скажи, что я на день рождения совращаю девчонок.

– Это необходимый элемент курсов, – кивнула она.

– Смачно! Вот это работенка, порази меня маразм. И как еще меня не пришили, удивительно.

– Ты мне говорил, что девчонки, которые идут в реальный бордель, остаются у тебя девственницами, потому что за них дают в два раза больше.

– Утешила. Значит, половину преступлений совершают за меня другие козлы.

– Да какое преступление? – поморщилась она. – Формально законов ты не нарушаешь, успокойся. Родители девушек в курсе, деньги у тебя исправно берут… С чего вдруг такая добродетель, Эдик? Ты что, завязал с бизнесом? Да торчки с тебя шкуру снимут и натянут ее на бубен.

– Слушай, а тебя я тоже того?..

– Трахнул, что ли?

– Ну да.

– Гад же ты! – обиделась она, и глаза у нее подозрительно заблестели. – Знаешь, как я ждала своего дня рождения? Ты к нам домой с цветами и настоящим шампанским пришел, моих поганых родичей всех конфетами с водкой угостил! У нас отдельная комната была, я ее два дня вычищала… Знаешь как меня готовили на твои дирхемы? Все по обычаям – в хаммам отпустили, там мне волосы все выщипали ненужные, массаж сделали, хной разные красивые значки на теле нарисовали… А ты такие слова говоришь!

– Заткнись, а то у меня сейчас встанет, – осадил я ее.

– Ни одного мужика я больше не любила, понял? Только тебя! Папаша у меня бухал как лошадь, братаны-дебилы кололись все как один, я их ненавидела. Они меня тоже, потому что у меня уже была профессия, а они должны были сдохнуть как тараканы. Да уже сдохли, по-моему.