Триумфальная арка. Ночь в Лиссабоне

– Прощай, милочка. Теперь ты по крайней мере в курсе, что вообще в мире творится. Скоро ты отсюда выберешься? – Она посмотрела на Равича.

Тот встретился глазами с Кэте.

– Пока что нет, – сказал он. – К сожалению.

И подал Дэзи манто. Темная норка без воротника. Шубка для Жоан, мелькнуло у него в голове.

– Приходите как-нибудь вместе с Кэте на чашку чая, – пригласила Дэзи. – По средам у меня почти никого, можем спокойно поболтать. Меня страшно интересуют операции.

– С удовольствием.

Равич прикрыл за ней дверь и вернулся.

– Отменные изумруды, – проронил он.

Кэте Хэгстрем рассмеялась.

– Вот такая раньше была у меня жизнь, Равич. Представляете?

– Вполне. Почему бы и нет? Если сил хватает – прекрасно. Избавляет от многих других забот.

– А я вот уже не представляю.

Она встала с кресла и осторожно пошла к кровати.

Равич внимательно смотрел, как она идет.

– Это ведь более или менее все равно, как жить, Кэте. Можно и с удобствами, не это важно. Важно, ради чего живешь.

Она закинула на кровать свои красивые, длинные ноги.

– Все не важно, – сказала она, – когда столько недель провалялся в постели, а теперь можешь встать.

– Вам не обязательно здесь оставаться, если не хотите. Можете в «Ланкастер» перебраться, только сиделку наймите.

Кэте Хэгстрем покачала головой:

– Нет, останусь здесь, пока не смогу уехать. Здесь я хотя бы избавлена от всех этих Дэзи.

– Гоните их вон, если будут надоедать. Нет ничего утомительнее болтовни.

Она осторожно вытянулась на кровати.

– Вы не поверите, но при всей своей говорливости Дэзи – замечательная мать. Представляете? У нее двое детей, и она превосходно их воспитывает.

– Бывает, – бесстрастно проронил Равич.

Она укрылась одеялом.

– Клиника – все равно что монастырь, – заметила она. – Начинаешь снова ценить простейшие вещи: то, что тебе дано ходить, дышать, видеть.

– Да. Счастье – оно у нас под ногами. Достаточно просто нагнуться и поднять.

Она посмотрела на него.

– Я серьезно говорю, Равич.

– Я тоже, Кэте. Только простые вещи не обманывают ожиданий. А счастья, его, чем ниже падаешь, тем больше подберешь.

Жанно лежал на койке, разбросав перед собой целый веер брошюр.

– Ты почему свет не включаешь? – спросил Равич.

– Мне и так пока видно. У меня глаза хорошие.

Брошюры оказались рекламными проспектами протезов. Жанно добывал их где только можно. Мать недавно принесла ему новую партию.