Сотворение мира

А сами мы – из клеток, из костей

Да из кровей каких? – не тех ли, давних?!

Так что же мне бояться?! Все о Ней,

О Ней хотят лишь слушать или ведать,

А коль не послана Она – Ее

Испить на холоду питьем горячим

Из книжных рук, из драненьких тех Библий,

Что пахнут сыростью, прошиты древоточцем,

Или со свежих глянцевых страниц,

Оттиснутых вчера еще, стремглав

Распроданных, расхищенных с прилавков, —

А там все про Нее, все про Нее…

Так нате же, голодные! И вы,

Кто Ею сыт по горло, кто познал

Ее во всех звериных ипостасях,

И в многоложстве, и в грехе Содомском,

И кто Ее, как карты, тасовал —

Одна! Другая! Козырь вот пошел!… —

Вы, кто Ее распялил на столе,

Чтоб, как Везалий, изучить все жилы,

Где светится отчаянная кровь,

Где бродит мед Ее… вы, жесткие поэты,

Кричащие о Ней на площадях

То, что вдвоем нагие люди шепчут, —

И вы, старухи, зубы чьи болят

И так все косточки к дождю и снегу крутит! —

И вы, мальцы в петушьих гребешках,

Вы, рокеры с крутым замахом локтя

На тех, кто рядом с вами, в тот же час,

В горячем цехе вам деталь штампует

Для всех мопедов ваших оголтелых! —

И вы, девчонки за стеклом сберкассы,

В окошках-прорубях до дна промерзшей почты,

Наманикюренные, в здании громадном —

Затеряные малые рыбешки,

Плывущие зимою океанской,

Которой края нет и нет конца,

Кладущие печать на извещенья,

Мечтающие – все о Ней, о Ней… —

И вы, геологи в своих высокогорьях,

В прокуренной мужчинской тьме палаток,

В вагончиках, где варится на плитке

Суп из убитого намедни глухаря, —

И вы, хирурги в том Афганистане,

Но что еще и в будущем пребудет, —

Вы, кто клонился над ногой мальчишки,

В поту морозном зажигая кетгут, —

А он, родимый, истово кричал:

«Она меня безногого – не бросит!…» —

Вы, все вы, люди горькие мои,

Которых – о, люблю с такою силой, —

С неженскою уже, с нечеловечьей:

Горы, метели, зверя ли, звезды! —

Вы все, любимые, – о, нате же, держите,

Хватайте: вам даю ломоть ее,

Чтоб с голоду не померли, однако,

В разбойном, обнищавшем нашем мире, —

ЛЮБВИ.

Тьма пред рассветом

Железная кровать ржавеет.

Нагие трубы за окном.

В ночную фортку звезды веют,

Покуда спим тяжелым сном.

Скрипят острожные пружины.

И в щели дома гарь ползет.

Чугунной глыбой спит мужчина.

И светел женщины полет.

Спят звери, птицы и народы —

До пробужденья, до утра.